Согласно теологии ДК, Бог проявил себя не только в Христе и в Писании, но и в народе и в его истории; этот тезис был нацелен на обожествление самого народа, на признание его божественной сущности и его избранности. 5 мая 1933 г. ДК опубликовала свои требования к новой единой протестантской церкви Германии, которая не должна быть государственной, но обязана признавать главенство государства с его ценностями, — прежде всего расовой доктрины; поэтому руководители ДК требовали «объединения христиан арийской расы»{717}. Итак, место интернациональной и космополитической церкви должна была занять «немецкая национальная церковь» (deutsche nationale Kirсhe).
Весьма серьезным является вопрос о том, насколько «Немецкие христиане» были оппортунистами и насколько — истинно уверовавшими в необходимость новой церковной организации и новой веры? Американская исследовательница Дорис Берген пришла к выводу, что распространенное убеждение в чисто оппортунистическом характере этой церкви следует отклонить{718}. Идеологический смысл движения ДК она сводила к стремлению к новой мужественной, недогматической, чисто немецкой народной церкви; ДК якобы хотела осуществить старую немецкую мечту о единой церкви. Среди священников этой церкви было много националистически настроенных людей, которые с началом войны пошли добровольцами на фронт; там они пытались обратить солдат в свою веру. ДК отражала к тому же антимодернистские культурные представления 20-х гг. Тем не менее, — несмотря на первоначальный значительный успех, — количество членов ДК не превышало 2% от всех немецких протестантов, поэтому масштабы конфронтации ДК с прочими протестантскими церквями никогда не были значительными или более-менее заметными для немецкого общественного мнения{719}.
Первый (и последний) крупный конфликт нацистского государства с протестантской церковью состоялся в 1933 г.; тогда разгорелась борьба за пост главы немецких протестантов — имперского епископа. На это место нацисты прочили главу ДК — бесцветного кенигсбергского военного священника Людвига Мюллера (23 апреля 1933 г. Гитлер заменил им слишком большого радикала Хоссенфельдера, что было разумным тактическим ходом). Другие церкви выдвинули на место главы протестантов Фрица фон Боденшвинга, но — вследствие интриг нацистов и ДК — церковный комитет Боденшвинга вскоре был распущен, а все полномочия были переданы Мюллеру, и он при помощи СА силой захватил здание Церковного союза и взял руководство протестантской церковью на себя. Эта «революционная» акция была легализована Гитлером. 10 июля был принят выгодный для нацистов церковный устав, в котором были и параграфы об «арийстве». Протестанты оказались под эгидой нацистов, и на евангелических церквях были подняты знамена со свастикой.
Мюллер, не обладавший харизмой и организаторскими данными, не смог унифицировать конгрегацию протестантов в Германии. В Первую мировую войну он был дивизионным военным священником в Константинополе, теологического образования не имел{720}. Немецкий протестантский теолог Карл Барт написал статью «Теология сегодня», в ней гитлеровская «реформа церкви» была подвергнута уничтожающей критике. Эта критика была заострена Вальтером Нимеллером, вскоре ставшим главой протестантской оппозиции нацизму. Нимеллер как-то сказал в проповеди: «Вы (он обращался к Гитлеру) говорите, что мне следует возложить заботу о немецком народе на вас. Отвечаю: ни вы, ни любая другая власть на свете не в состоянии снять с христиан и церкви ответственность, которую на нас возложил Бог»{721}.
Сторонники ДК вели себя буйно. В июне 1933 г. Гинденбург указал Гитлеру на беспорядки, учиненные в церквях «Немецкими христианами». Вернувшись из президентского поместья в Берлин, Гитлер призвал к себе руководителей церкви и призвал их к компромиссному решению{722}. Можно предположить, что к лету 1933 г. Гитлер пришел к мысли, что для консолидации власти лучше выйти из стадии «революции»; это решение повлияло и на стабилизацию положения церкви. По этой причине открытая борьба нацистов против церкви практически прекратилась в августе 1933 г.: из речи Гитлера в Оберзальцберге (5 августа 1933 г.) следовало, что фюрер более не намерен испытывать терпение христиан, являющихся сторонниками национал-социализма{723}. Поэтому последующие радикальные акции в церковной политике фюрером не приветствовались, что означало относительное умиротворение в этой сфере духовной жизни страны. Шпеер рассказывал, что даже после 1942 г. Гитлер утверждал, что полагает церковь совершенно необходимой для государства: «Он счел бы себя счастливым, найдись деятель, который изъявил готовность организовать церковь. Он все еще сожалел, что Мюллер оказался неподходящим для этого человеком». Такой подход к проблеме является еще одним доказательством институционного дарвинизма Гитлера, который часто просто ждал развития событий и принимал ту сторону, в пользу которой эти события развивались.
Ко всему прочему, в среде ДК имели место нелепые еретические инциденты: 13 ноября 1933 г. — на следующий день после триумфального для Гитлера референдума — «немецкие христиане» провели в берлинском Дворце спорта митинг. На нем теолог доктор Рихард Краузе предложил отменить Ветхий завет «с его торговлей скотом и сводниками» и пересмотреть Новый завет, чтобы привести учение Христа в «полное соответствие с требованиями национал-социализма». На митинге была подготовлена резолюция: «один народ, одна вера, один рейх»; все пасторы должны были дать клятву верности Гитлеру и все церкви — принять нацистское расовое учение как руководство к действию и исключить из числа адептов новообращенных евреев. У Мюллера, однако, хватило благоразумия дезавуировать Краузе{724}.
5 сентября 1933 г. Верховный синод Старопрусского союза, во главе которого были ДК, принял закон о церковных служащих; в нем был «арийский параграф»: неарийцы подлежали изгнанию со службы, для них следовало создавать специальные церковные общины. Налицо было не только попрание конституционного принципа основных прав человека, но и нарушение христианских моральных норм. Это вызвало протест части протестантской общественности — 22 священника выступили против расизма и 27 сентября 1934 г. основали «Исповедальную церковь» (Bekenntniskirche; БК). Ведущим теологом БК стал профессор Боннского университета Карл Барт; составленное им «Барменское заявление» (от названия города — Бармен) осудило ДК за попытку нацификации протестантской церкви. Б К поддержало около 4000 протестантских священников{725}. На первом этапе активную роль в организации БК взяли на себя пастор (в Первую мировую войну — капитан подводной лодки; сначала он поддерживал нацистов, но потом отошел от них) Вальтер Нимеллер, пастор Герхард Якоби и пастор Айтель-Фридрих фон Рабенау. 21 сентября 1933 г. они направили своим коллегам воззвание с предложением совместных действий против ДК. Нимеллер также призвал к борьбе с антисемитизмом. Сторонниками Нимеллера была треть всех протестантских священников Германии{726}, это позволило (в мае 1934 г.) представителям лютеранской, реформированной, объединенной и других церквей объявить на Синоде в Бармене «Исповедальную церковь» законной протестантской церковью; сторонники ДК неумолимо теряли поддержку прихожан. БК окончательно оформилась в октябре 1934 г. в Берлине, ее влияние росло, но имперский министр по делам церкви Ганс Керрль отреагировал на это так называемым «указом о наморднике» (как его сразу назвали верующие) от 4 января 1936 г. Этим указом запрещались любые политические высказывания с церковных кафедр.
Появление оппозиции именно в среде протестантов стало неожиданным для Гитлера. Ведущим теологом БК стал Карл Барт, первым высказавшим идею о допустимости сопротивления или неповиновения государству, нарушающему заветы Бога. Никто до Барта не вносил в теологию столь подчеркнутое этическое начало. Позиция Барта и его соратников напоминала о нравственном предназначении и долге человека. Много родственного с Бартом имела этика другого богослова и одного из руководителей БК Дитриха Бонхоффера, участника Сопротивления, повешенного 9 апреля 1945 г.
Составленная Бартом декларация Первого Синода БК Старопрусского союза в Бармене (29–31 мая 1934 г.) была направлена против ДК и их принципа фюрерства. Эта декларация, провозгласившая независимость церкви и веры, стала теологическим базисом БК. Церковная догматика, поддержанная БК, объективно выполнила прогрессивную роль в борьбе с иррационализмом приспешников нацистов. 19–20 октября 1934 г. в Далеме состоялся Второй Синод БК, ставший высшей точкой сопротивления нацизму. Декларации и устремления сторонников БК выходили за рамки верноподданнической традиции лютеранства, что проявилось прежде всего в отказе церкви от попыток государства вмешиваться в ее дела.
