сладко пришлось в последние годы: дочь богатых родителей разом лишилась денег и их поддержки, ее швырнуло в мир, далекий от собственных лошадей и прислуги. Этакое крутое пике, когда у аэроплана отказывает двигатель.
Он неудачно наступил на ступень крыльца и чертыхнулся, чуть не упав. Все же спиртное и его расслабило. Мария предусмотрительно оставила открытой входную дверь, поэтому не пришлось возиться с ручкой. В коридоре было темно, но его зрение уже приспособилось к отсутствию света, так что он уверенно миновал расстояние до комнаты Татьяны. Дверь была закрыта, он повернулся и толкнул ее плечом. Дверь скрипнула и открылась. На его удачу, она не была закрыта замком. Он замер, так как в комнате было еще темнее, окна были зашторены, так что даже лунный свет не освещал помещение. Он попытался вспомнить, где у нее стоит кровать: когда забирал стул для посиделок, то автоматически запомнил расстановку мебели и угадал. Татьяна отправилась на свое ложе, и он наклонился, чтобы подложить подушку под голову женщины. Последовал быстрый и сильный удар в горло — Косматкин от неожиданности отпрянул назад и сел задницей на пол, запутавшись ногами в каких-то тряпках, скорее всего одеяло и простыня свалились с кровати. У него перехватило дух, и он только хрюкнул, когда попытался сказать, что все нормально и никто ей не угрожает. Но девушка снова провалилась в сон. Косматкин потер участок шеи, куда пришелся удар и подумал, что будь он чуть сильнее, то не факт, что он смог бы вообще дышать. А вообще ситуация выглядела нелепой: старик пытается уложить пьяную бабу спать, а она, подумав невесть что, защищается, да еще так эффективно, что он садится на задницу. Он улыбнулся и , опираясь на кровать левой рукой, поднялся: Татьяна не спала, на него уставились сверкающие глаза:
- Животное!
Он второй раз за последние мгновения не отреагировал быстро и получил еще один удар в руку, только сейчас его нанесли каким-то предметом. Предплечье задрожало, и он уже просто отпрыгнул к двери и захлопнул ее: не хватало еще быть избитым пьяной соседкой. По руке потекла кровь. Чем же она его ударила? Явно не ножом — ничего такого не было в поле зрения, хотя какое поле, если там было темно. Он помотал головой — какой-то бред. Пьяная драка с пьяной соседкой, которой пришло в голову, что он покушается на ее честь, хотя он всего лишь по доброте душевной притащил ее домой, не оставив на улице. Права была Мария, когда говорила, что лучше ничего не делать. Самое удивительное, что трезветь он не начал и отправился в свое подземелье. Там зажег керосиновую лампу и увидел, что рукав рубашки порван, а на руке вздулся кровоточащий бугор. Он достал из настенного шкафчика кусок марли и приложил к ране — царапина, но глубокая, которая будет долго заживать. Какая- то идиотская ситуация. Татьяна приняла его за насильника и защищалась, а он вообще ничего не хотел. Как завтра все это объяснить той же Марии он не знал. Сумасшедший дом какой-то. А во всем виноват алкоголь. Явно, не очень привыкшие к нему, организмы среагировали диким образом. Захотелось курить, но он вспомнил, что открытая пачка осталась на улице и, тяжело вздохнув, лег на кровать. В сон он провалился мгновенно. Трезвый он всегда засыпал долго, мучительно можно даже сказать.
Но сон был недолгим. Косматкин открыл глаза и ощутил сухость в глотке. Полежал минуту, представляя, как к лицу кто-то подносит кувшин с водой, ледяной, обжигающе холодной, освежающей и бодрящей. Но никто не поднес, пришлось подниматься. Предплечье чесалось, он сначала даже не понял почему, но пальцы наткнулись на марлю и он вспомнил недавние события.
Скверно получилось. Придется объясняться. Он заставил себя встать, накинул рубашку и поднялся на кухню. Солнце уже поднималось. Он очень хотел пить, но голова не болела, что уже хорошо. В теле была слабость, руки подтрясывало. Он зачерпнул кружкой воду из ведра с питьевой водой и сделал глоток. Вода была холодной, но не ледяной, поэтому второй раз он влил в себя уже половину кружки. Его замутило, и он сел на табурет. Тошнота быстро прошла. Наручных часов у него не было, был будильник в комнате, но он не помнил, заводил ли его вчера. Будильник был старый и требовал ежедневного завода. Многие его вещи были старыми , как и он сам.
Косматкин потряс головой и внимательно осмотрел рану, так как марлевая повязка сползла к локтю и пришлось закатать рукав почти до плеча. Глубокая царапина уже покрывшаяся коркой, она и чесалась. Так всегда бывает, когда засыхает кровь. Ничего страшного. Ему стало интересно, чем же Татьяна ее сделала. Не ножом , это точно, но и не ногтями. Ногти у нее были аккуратные, но коротко остриженные. Поцарапать ими можно было, но не настолько глубоко.
Любопытство взяло верх, и он заглянул через открытую дверь в комнату соседки: девушка спала, свернувшись калачиком, словно младенец в утробе. Рядом с ее головой лежал средней длины металлический штырь с темной круглой рукояткой, этакое шило гигантских размеров. Он не смог понять для каких целей предназначался этот инструмент, но то, что использовала она именно его , было ясно. Он окинул комнату взглядом и еще раз отметил, что в ней царил хаос, не свойственный женщинам. Нет, не было ни одной пылинки, не было грязи, но вот вещи — одежда, книги, чистая посуда , столовые приборы, какие-то документы, флакончики с парфюмерией, все это находилось в беспорядке и было разложено по комоду, подоконнику и столу. На столе он заметил часы, вмонтированные в массивную чернильницу. Они показывали без пятнадцати минут пять. Он прислушался и по тихому тиканью определил, что часы идут, значит поспал он совсем мало. От силы часа три, может немного больше.
Косматкин тихо прикрыл дверь и вышел на улицу., добрался до места их посиделок и закурил. Совершенно неожиданно, он вспомнил свою двоюродную сестру, которая была старше на четыре года, но умерла уже очень давно: вот у кого он видел такой же беспорядок. Вот воспоминания о ком пробудил вид комнаты соседки. И это был тревожный признак: сестра страдала сильным психическим расстройством, которое купировалось лет десять лекарствами, но потом началась революция, еще одна, война, с медициной стало совсем плохо, и она умерла. Только вот умерла она от сердечного приступа, так как оно не выдержало работы с огромной жирной тушей, в которую превратилось тело сестры. Та
