Через лобовое стекло, они видели бесконечные ряды лавок, мелких магазинчиков, так тесно прилепившихся друг к другу, что казалось это один большой универмаг. На улицах, по которым ехали, царило странное для фронтового города оживление, несмотря на то, что время было полуденное и солнце, как они успели заметить ещё в порту, жгло немилосердно. Талгат помнил с детства, что в это время все старались спрятаться по домам, под навесы и деревья. Он посмотрел на Павла. Тот уже расстегнул пуговицы рубахи и жадно глотал раскалённый воздух из приоткрытого окна, комкая в руках мокрый от пота платок.
Машина въехала на территорию, огороженную высоким кирпичным забором, по которому плелась зелень. Они проехали мимо бассейна и остановились в тени невысоких, но очень густых деревьев. Павел с Талгатом вышли из машины и подошли к бассейну, в бирюзовом зеркале воды которого отражалось безоблачное кабульское небо.
— Не плохо, однако! — сказал Павел. — Эх! Искупаться бы сейчас!
— Ещё успеете, — раздался за спиной голос майора. — Сейчас нас ждут…. полковник Захаров. Не задавайте лишних вопросов. Он этого не любит. Всё, что нужно, он вам скажет.
— Что, такой, страшный? — спросил, улыбаясь, Павел.
— Увидите.
Они прошли в дом и поднялись на второй этаж. В кабинет вошли вслед за Игнатьевым. Тот коротко доложил о прибытии.
— Товарищ полковник! Нигманов и Серебряков доставлены. Разрешите идти?
Талгат и Павел вышли из-за спины майора. За довольно большим столом сидел человек в гражданской одежде. Как они успели заметить, он был среднего роста, с густой, но почти белой шевелюрой, которая резко контрастировала с его почерневшим от солнца лицом. Он что-то писал.
Полковник молча кивнул в ответ. Закончив писать, отложил ручку и, собрав исписанные листки, вложил их в конверт. Позади него стоял сейф с раскрытой дверцей. Кинув в неё конверт, он закрыл дверку и повернулся к всё также молча стоявшим у двери Серебрякову и Нигманову.
— Здравствуйте, товарищи офицеры! — он встал из-за стола и направился к ним навстречу. — Рад видеть вас в столице. — Они поочереди представились. — Давайте вашу ношу, — он протянул руку за дипломатом. — Присаживайтесь, где вам будет удобно, — последние две фразы он произнёс на арабском. — Талгат и Павел переглянулись. Полковник заметил это и продолжил на русском. — Привыкайте всегда и везде разговаривать только на местном языке…, а ещё лучше будет, если быстро освоите местные диалекты. Я думаю, что вы здесь надолго.
Талгат подошёл вместе с полковником к столу и, отстегнув наручники, подал ему дипломат.
Сев за стол, Захаров достал из дипломата несколько папок. Несколько минут он перелистывал находящиеся в них бумаги, затем аккуратно сложил их стопочкой и положил на край стола. Глубоко вздохнув, посмотрел на сидящих перед ним молодых офицеров и положив ладонь на стопку привезённых ими папок, сказал:
— Вот столько работы вы привезли себе, — он ещё раз окинул их взглядом. Немного помолчав, глядя на Павла, спросил:
— Почему вас отозвали из Египта?
Павел встал.
— Не знаю, товарищ полковник! — смущённо ответил он, почувствовав как холодок пробежал по спине. — В Москве ничего не сказали… Просто было сказано, что я поступаю в распоряжение контрразведки ограниченного контингента в Афганистане.
— Понятно… Присаживайтесь. С вашим личным делом я ознакомлен. Вопросов и замечаний у меня нет… Вы, старший лейтенант Нигманов, были в Ливане и Турции?
— Так точно, товарищ полковник! — Талгат встал и вопросительно посмотрел на Захарова.
— Я тоже там начинал… Красивая страна, вот только расположена не на удачном месте.
— Что вы имеете ввиду? — спросил Талгат.
— Слишком много там пересекается чужих интересов, а это губительно для такой маленькой страны… Ладно, разговоры отложим до завтра. Вас разместят и ознакомят с местным распорядком. Можете быть свободными.
За дверями их ждал всё тот же майор Игнатьев.
— Ну, как? — первым делом спросил он.
— Нормально… А что, бывает хуже? — улыбаясь, спросил Павел.
— Всякое бывает… Давайте, поедем, разместимся…. а вечерком… обсудим текущие дела, — он улыбнулся и подтолкнул их к выходу. — Завтра в восемь ноль-ноль мы должны быть у него.
— Ясно.
На следующий день, ровно в восемь ноль-ноль они были в кабинете полковника.
— Присаживайтесь…. одну минутку, — он, как и вчера, что-то писал. Наконец закончив, сунул в стол исписанные листы и пристально посмотрел на сидящих перед ним офицеров.
— Так вот, мои дорогие земляки! С сегодняшнего дня вы поступаете в распоряжение полковника Захарова, то бишь меня… Для вас я буду здесь и царь, и бог, и сам чёрт, — он как-то мягко, по отечески улыбнулся и встал из-за стола. Остановившись перед ними, по другую сторону, он опёрся на стол и уже довольно жёстко, продолжил, — а говорю я это потому, что хочу, чтобы вы вернулись домой живыми и не вспоминали меня недобрым словом… Я заранее прошу извинения, но должны были приехать два азиата, а почему-то прислали вас, — он посмотрел на Талгата, — ну, а раз так, то вам Нигманов, придётся работать за двоих, а вам Серебряков — отвечать за двоих… Ясно? — в уголке губ вновь скользнула улыбка. Он вернулся за свой стол. — А вообще, ребята, дела здесь назревают серьёзные… Я немного введу вас в курс дела, чтобы вам было понятно — где, когда и с кем вам придётся делать эти самые дела… В ваших характеристиках написано, что вы имеете способности к языкам, а это здесь самое главное…, пока. Тут столько их намешано, что я за десять лет и половины их не выучил… Сейчас уже и память не та. Поэтому обратите на это серьёзное внимание, особенно ты, Талгат, — голос полковника смягчился и прозвучал почти по родственному. — Тебе придётся особенно тяжело. У нас сейчас нет времени внедрять тебя поэтапно. Ты пойдёшь сразу с места в карьер… Завтра в Кандагар идёт колонна, поедешь с ней…. заодно и узнаешь, что такое Афган…. - он немного помолчал, потом достал из стола какие-то документы и подал их Талгату. — Это твои новые документы и твоя легенда. Теперь ты — Хасан Хаккани, гражданин Афганистана… Мы здесь второй год, пока что в крупные операции не втягиваемся, но у меня такое чувство, что нас втягивают в какую-то авантюру, из которой мы долго будем выбираться…. а если и выберемся, то с огромными потерями для нас… Вот! — он хлопнул ладонью по пачке бумаги, лежащей перед ним на столе. — Из Москвы прислали!.. Такая несусветная чушь, что просто диву даёшься!.. Как будто они там знают лучше, чем мы здесь… Ну, ладно, генералы…, им повоевать хочется. Вожди наши тоже не от мира сего… Но службы где наши?… Ничего понять не могу!.. — он достал из стола пачку газет. — Вот, почитайте! — он подал их Павлу.
