Обратимся теперь ко второй группе произведений клинописной литературы. Поэтические устремления этих литературных трудов выражены более тонко. Поэтому требования, которые они предъявляют к форме и содержанию, установить трудней. К этой категории следует отнести различные царские надписи из Вавилонии и Ассирии в тех случаях, когда они содержат больше чем минимум необходимых слов и не сводится к стандартному отчету о военных кампаниях. Когда эти тексты обращаются к описаниям местности, пустынь или гор, лесов или болот, к рассказу о героических деяниях царя, о вмешательстве богов в сражения или об иных неожиданных поворотах событий, заметно меняется характер повествования - нудное изложение и официальные фразы уступают место стилю, который с полным правом можно назвать поэтическим. По выразительности многие места в царских надписях обычно более поэтичны, чем стихи. Ничто лучше не иллюстрирует это, чем сравнение сообщения Синаххериба о битве при Халуле с мифологическим или космологическим состязанием между Мардуком и Тиамат, описанным в четвертой табличке ''О сотворении мира'' [35] . В этой поэме сначала утомительно излагаются бесконечные приготовления и сборы к битве и только последние двенадцать стихов посвящены самой битве. Описание победы Мардука не производит сильного впечатления, так как оно основано на примитивном приеме, который довольно часто встречается в фольклоре [36] . Форма произведения - поэтическая, однако ни дух, ни стиль изложения не заслуживает такого определения. Совершенно по-иному описана битва Синаххериба. О ней живо рассказано в пятидесяти пространных строках, и так сильно чувствуется огромная увлеченность и упоение радостями битвы, что читатель воспринимает эту прозу как поэзию. Образы здесь ярки и сочны, грубый натурализм чередуется с восторженным полетом религиозной фантазии. Надпись следует литературной традиции, которая хорошо знала, как использовать формальные и лексические возможности языка. Именно поэтому здесь обнаруживается такая изобретательность в сравнениях, в описании подробностей боя и триумфа победы. Этот рассказ о битве и описании ландшафта в отчете Саргона о его кампании в горах и лесах Армении, фантастический рассказ о путешествии Асархаддона через пустыни Аравии и полное напряжения описание Ашшурбанапалом поражения восставших арабов намного превосходят по литературному мастерству современные им поэтические произведения ассирийцев. Подобным же духом проникнуто описание участия Навуходоносора I в битве с эламитами, хотя здесь картина и подается в вавилонском ''ключе'' [37] . Если даже допустить вероятность связи между новым стилем в исторических надписях начала I тысячелетия до н. э. с некоторыми поэтическими литературными произведениями, то и в этом случае остается неясным, почему две поэтические традиции - одна в исторических текстах, а другая в традиционных литературных жанрах - сосуществовали в Месопотамии? Хотя казалось странным писать царские надписи в поэтической форме, однако была, по-видимому, некая генетическая связь между ними и шумерскими гимнами, что подтверждается возвышенным, напоминающим гимны стилем некоторых разделов ассирийских царских надписей.
Обсуждая проблемы поэтической формы, мы затронули также вопросы содержания поэтических произведений. Мы предположили, что месопотамская поэзия предпочитала описания статических ситуаций и пересказ речей героев изложению драматических событий. Лишь изредка, как это можно наблюдать в отдельных фрагментах из старовавилонского ''Гильгамеша'', уделяется внимание реалиям и делаются попытки ввести в литературу немифологическую тематику и показать реакцию индивидуума на окружающий мир. Нет недостатка в отрывках, которые заставляют признать наличие способностей у поэта наблюдать и умение использовать свои наблюдения и образно мыслить. И все же космические явления, символика снов и главным образом произносимые героями торжественные речи занимают большую часть текста известных нам эпических произведений.
Обратимся теперь к рассмотрению содержания и стиля наиболее важных литературных произведений и к оценке с учетом уровня современных знаний важнейших литературных текстов. Во избежание простого перечисления литературных произведений, а также их фрагментов сузим интересующую нас область. Литературная история Месопотамии может быть обрисована лишь в самых общих чертах, и я глубоко сомневаюсь в том, что в нашем распоряжении достаточно материалов для написания истории месопотамской литературы.
Месопотамская литература предоставляет уникальную возможность определить степень переосмысления шумерского наследия. В одних случаях оно просто сохранялось, в других - получало дальнейшее развитие, как это было во многих областях искусства и техники. Иногда шумерские достижения оказывались намного превзойденными, как это было с искусством предсказания будущего и науками. В литературе положение более сложное. Вавилонская литература с ее богатством и разнообразием жанров переживала взлет в то время, когда шумерский этап месопотамской цивилизации еще не закончился, но в нем уже начался упадок. И все же многие литературные темы и приемы, характерные для шумеров, хотя и в измененном виде, были положены в основу вавилонской литературы. Насколько известно - это уникальное явление в культурной истории Месопотамии, хотя возможно, что когда-нибудь глубокое исследование развития религии откроет сходную картину.
Важнейшее место среди месопотамских эпических произведений на аккадском языке - не только по обширности и степени сохранности - занимает ''Эпос о Гильгамеше''. Представление о высших достижениях Месопотамии в области литературы можно составить, исследуя все, что нам известно об этом важном произведении. Самая поздняя версия этого эпоса сохранилась в библиотеке Ашшурбанапала на двенадцати табличках, содержавших свыше трех тысяч строк, а также на обломках табличек, датируемых нововавилонским периодом. Более ранний материал можно изучать по шумерским версиям, по пяти старовавилонским табличкам и по трем копиям, найденным на западе: одна - из Богазкёйя, вторая - из Мегиддо [39] и третья - из Угарита [40] . Как хеттские, так и хурритские переводы были обнаружены в Богазкёйе [41] .
Несмотря на относительно большое количество источников, пока невозможно восстановить весь текст без лакун, приходящихся на самые критические моменты повествования. Прежде чем переходить к разбору этого эпоса, следует опровергнуть широко распространенное мнение о нем как о столь значительном произведении литературы, что его можно назвать ''национальным'' эпосом. Как известно, все так называемые ''национальные'' эпосы начиная с ''Энеиды'' Вергилия, бесспорно, имитируют эпос Гомера. Поэтому навязывание месопотамской литературе в качестве образца подобного произведения, относящегося к определенному времени, должно быть заранее отвергнуто. К тому же в клинописных текстах нет никаких доказательств того, что ''Эпос о Гильгамеше'' занимал особое положение в их литературе. Напротив, есть указание на то, что весь этот эпос был мало известен в самой Месопотамии.
Несмотря на широкий кругозор, разнообразие приключений, психологическую привлекательность и часто изысканную поэзию, это эпическое произведение не заинтересовало месопотамских писцов. По немногим сохранившимся фрагментам пока невозможно воссоздать, даже предположительно, историю текста. Версия произведения из царской библиотеки в Ниневии все еще оценивается как наиболее важная; без содержащейся в ней информации вряд ли можно было бы понять смысл нескольких более ранних фрагментов. В различных литературных текстах того времени отсутствуют цитаты из ''Эпоса о Гильгамеше''. Следовательно, особого отклика это произведение не вызвало. В тех же литературных текстах приводятся цитаты и перефразированные фрагменты из ''Эпоса об Эрре''. Значит, это сочинение в тот же период пользовалось популярностью и распространилось шире, чем ''Эпос о Гильгамеше''. Характерно, что ни персонажи, ни яркие события, ни подвиги, которых так много в тексте ''Гильгамеша'', почти не упоминаются в остальной литературе. Фантастический мир ''Эпоса о Гильгамеше'' не оставил заметных следов в месопотамской иконографии [42] . Все это резко контрастирует с многочисленными, бесспорными и увлекательными параллелями к ''Эпосу о Гильгамеше'', которые встречаются в Ветхом завете, в угаритской и греческой мифологии (сюжетные мотивы и персонажи), а также с той популярностью, которую он приобрел за пределами Месопотамии. Один греческий писатель даже предложил несколько видоизмененный вариант ''Эпоса о Гильгамеше'' [43] .
