Она в свою очередь послала мне взгляд, видимо, долженствовавший означать «Я же говорила!».
— Почему?!
— С тобой я не договаривался. И не буду, я тебе уже говорил, крошка, — предупредил он. — Мы конкуренты, с меня шкуру сдерут, если узнают, что я заключил сделку с одной из Харперов. Причем я не уверен, кто успеет первым: мои или Охотники. К тому же я еще жить хочу, желательно долго и счастливо, а знакомство с творчеством Абесолома этому не способствует.
— Значит, ты его читал?
— У меня нет названия, — перебила я их.
— Но что-то у тебя должно быть.
У меня был рисунок круга. Но давать его Дизу… К черту сомнения, я сама его привела. Достав из кармана джинсов распечатку, я протянула ее демону.
— Знакомо?
— Нет, — после тщательного изучения заключил он. — Ты уверена, что все правильно?
Относительно? Я имею в виду, представьте, насколько сложно повторить рисунок по памяти, если: а) часть закрывало лежавшее тело, и вообще мне как-то не до детального рассматривания тогда было; спасибо маре, после многочисленных повторов того кошмара золотой узор чуть ли не навечно запечатлелся у меня в воспоминаниях; б) недостающие элементы я видела всего однажды, на наброске, сделанном Беккой, — и ее рисунок не совпадал с уже виденным мною контуром.
— У него три корня, — произнес Макс. — Маг, демон…
— Гени, даймон и психопомп.
— …и проводник душ.
— Верно, — ответил Диз, рассматривая листок на свет, и, опустив его, удивленно посмотрел на блондина: — А ты не так плох, Охотник. Может, все-таки скажешь, за кем из этих двоих тебя приставили следить?
На секунду на лице Макса промелькнуло виноватое выражение. Или мне показалось, потому что в следующий момент он презрительно скривился:
— Еще не Охотник. Но если бы и был им — зачем Охотникам кого-то к кому-то приставлять? Мы все здесь и так под постоянным наблюдением.
А вот это новость. Постоянное наблюдение? Сейчас тоже?
— Что за корни? — сменила я тему; секреты Макса в данный момент меня не так волновали, как тайна Мора. — И кто такой психопомп?
— Тот, кто принадлежит обоим мирам и способен переходить через Границу, — расправив листок на клавиатуре, Диз постучал по нему пальцем. — Если я не ошибаюсь, эти символы взяты из старого южного наречия.
Вбив что-то в командную строку, он залпом допил свой кофе и велел:
— Пошли. Психопомпы — существа, живущие в обоих мирах. Некоторые из богов, смерти, драконы, призраки… Сами по себе вы в Аду сгорите рано или поздно, я на Земле задохнусь, но им без разницы, где находиться. И, что важнее, они способны провести через Границу других, дать им право на жизнь в новом мире…
Он быстро сбежал по ступенькам вниз; я последовала за ним. По пути остановилась и, не удержавшись, распахнула окно: с той стороны в ярко-голубом небе проплывали пушистые облака. Кроме них ничего видно не было. Я перегнулась через подоконник, но земли не обнаружила. Вопрос «И где мы теперь находимся?» даже задавать не стала.
Остальных я догнала уже в демонологической секции. Диз стоял на стремянке, читая названия на переплетах и продолжая свой рассказ.
— А трехкорневая система означает, что ты ищешь существо, для призыва которого потребуется жертва из трех составных элементов. Что-то от мага, что-то от демона и что-то от проводника. Лови, — скинул мне он один из томов. — «Краткий сборник ритуалов призыва старших хтонических сущностей». Думаю, он подойдет.
Краткий. Всего-то килограммов пять весом. Я открыла первую страницу: конечно же, он был на рума. Который я действительно начала учить. Но, если верить древнему самоучителю, который я откопала в библиотеке, для чтения неспециализированной литературы требовалось выучить всего лишь порядка восьмидесяти тысяч знаков. Стоило ли говорить, что мои познания ограничивались пока парой сотен?
— Диз?..
— Что? — он устроился на нижней ступеньке и достал из воздуха сигарету. — Тебе нужно просто сравнить картинку с иллюстрациями. Уверен, ты справишься.
— Ты сам сказал, что я могла ее неправильно перерисовать.
Демон возвел глаза к потолку.
— Апотропайя,[31] за что мне это? — проникновенно спросил он. — Я что, так похож на сенбернара, чтобы все время всех спасать и всем помогать?
Потолок не ответил. Я бы даже сказала, злостно проигнорировал его стенания: ни грома, ни молний, ни какого-либо еще знака божественного внимания. Правда, в следующий миг у айтишника завибрировал телефон. Прочитав сообщение, он коротко хмыкнул «Понял» и убрал его обратно в карман. Хотела бы я увидеть ту смску. Или узнать, от кого она.
— Ты сам предложил помощь, — резонно заметила я.
«Сам и расплачивайся», — осталось непроизнесенным.
— Значит, теперь я еще и переводчик? Очаровательно. — Тем не менее он отобрал у меня сборник и начал его листать. — Кто у нас есть… Ийефтахад требует в жертву молодую деву. Китос требует в жертву молодую деву. Гюктас требует в жертву трех молодых дев. Сеиримин требует принести в жертву двенадцать молодых дев на свежем воздухе…
— По-моему, в таких текстах обычно пишут «девственниц», — прокомментировала я.
Разве это не было своего рода каноном? Кровавые ритуалы, потусторонние чудовища, рыдающая девушка в белой хламиде…
— Я более чем уверен, что существ из этой книги не интересуют такие особенности физиологии, но если думаешь, что тебе виднее, можешь читать дальше сама, — предложил демон, закуривая и пролистывая страницы. Я на всякий случай заткнулась. — Хотя нет, я был не прав: Ксзастуркаргоз согласен явиться, если ему предложат двадцать «дев, зело искушенных в науке любви»… Можно дальше я буду переводить нормальным языком? Ненавижу это старье. В общем, Ксзастуркаргоз даже дает адрес своего любимого борделя. Бедняга, подозреваю, что того уже много тысяч лет как нет; неудивительно, что о таком боге никто давно не слышал…
Что вообще за пристрастия наблюдались у этих сущностей? В Аду своих женщин не хватало?
— Так, а вот это уже ближе. Наамтару хочет, чтобы призывающий убил во время ритуала «свою возлюбленную жену, своего возлюбленного сына, свою возлюбленную любимую жену и свою младшую жену». Он явно не следит за временем, в вашем мире уже почти везде моногамия. Ас-Ику Эа велит убить ради него в круге одного бога… Хороший вообще способ избавиться от конкурентов, особенно если с той же территории…
Мы молча внимали — и начинали догадываться, почему этого сборника не было в открытом доступе.
— Дагану нравятся короли, Горлоту — гени… Кажется, нашел. Для ритуала потребуется, цитирую, — не знаю, что это значит: «Сила гени, воля даймона и ихор дракона».
— Ихор? — непонимающе переспросила я. — Гной и сукровица? Зачем?
— Ихором раньше называли кровь богов и магических существ, — пояснил мне Макс.
Внезапно Диз скомкал в руке сигарету и выругался.
— Проклятые второкурсники! Ненавижу их, — пожаловался он, — на первом курсе все еще сидят, пришибленные, и боятся и шагу ступить, а на втором привыкают, и в головы им приходят безумные идеи.
— Кто это? Кому нужна драконья кровь?
— Иркалла.
Мы дружно промолчали, ожидая дальнейших объяснений. Они не последовали.
— Серьезно? Никто не знает? — переведя взгляд с меня на Райли, а затем на Макса, он тяжело вздохнул. — Вы находитесь в единственном оккультном вузе в обоих мирах, чему вы здесь вообще учитесь?
О, это мы могли сказать.
— Макроэкономике.
— Спортивной стрельбе.
— Теории цветовых сочетаний.
Все с удивлением посмотрели на Райли.
— Правда? Это предмет? — озвучила я мучивший нас всех вопрос.
Рыжая оскорбленно надулась — хотя куда уж больше, она и так из обиды на демона всю дорогу промолчала.
— На ювелирном факультете — да.
Запустив пальцы в шевелюру, демон взъерошил ее еще больше.
— Ладно, с вами все понятно, — строго посмотрел он на магов, после чего взглянул на меня. — Но ты? Я был уверен, что ты вспомнишь, если уж Скиллу знаешь…
Я честно постаралась вспомнить — не из желания оправдать его ожидания, ни в коем случае. Иркалла… Что-то в звучании ее имени казалось знакомым.
— Великая госпожа под землей? — холодея, спросила я. Диз кивнул, и я поспешила объяснить одногруппникам. — Иркалла, она же Эрешкигаль, в шумерско-аккадской мифологии правила царством мертвых, как Аид у древних греков.
— Чисто номинально она до сих пор правит как одна из Владык, — добавил Диз.
— Откуда ты это знаешь? — удивился Макс.
Родители в детстве отказывались покупать сказки, считая, что зашифрованные в них уроки и нормы поведения устарели и могут оказать неправильное воздействие на мое развитие как личности. А против мифов они ничего не имели — история культуры, как-никак. Но сейчас это было неважно.
