— По-моему, это подавляющий перевес, — ответил Воисвет. — Дежень, Горяй, затворите дверь. Может, проход этот чертов закроется.
Но двери точно превратились в камень. Даже навалившись все вместе, они не смогли сдвинуть ни одной створки.
Тем временем топот приблизился — и вскоре из дыма вырвался большой отряд конников.
— Всем за порог! — заорал князь. — Дверь невысокая, на конях они нас не достанут. Против пеших продержимся долго. Главное — не увлекаться, наружу не выходить.
Воисвет оказался прав. Оценив размер прохода, степняки спешились и дружной гурьбой двинулись в атаку. Воисвет насчитал пять или шесть десятков воинов, но сквозь дым можно было разглядеть фигуры подъезжающих конников.
— Берсень, — князь метнул на мага пронизывающий взгляд, — я не спрашиваю тебя, можешь ли ты запереть дверь. Ты просто запри ее! Понял?!
— Понял, что тут не понять, — нахмурился Берсень. — Только…
— Сделай это! — заорал Воисвет. — Закрой эти треклятые двери!
Маг торопливо отбежал к дальней стене и, упав на колени, закрыл глаза.
— Велена, ох, проклятье… Ирица, Дара, быстро к нему, и чтоб ни волоска!..
Девушки подбежали к магу, а Воисвет бросил испытующий взгляд на Деженя.
— Дежень, твой дар, он только с луком или как?
— Мне обещали, что я стану непобедимым лучником, а не мечником, — спокойно ответил тот.
— Ну тогда тебе придется вспомнить, с какой стороны держат меч!
— Я уже кое-что припоминаю. — Дежень изобразил улыбку.
— Воисвет! — Горяй прямо-таки сиял от радости. — Ты, кажется, хотел знать, за что мне дали сотника?
— Ты выбрал не самое удачное время для похвальбы, — процедил князь.
— Никакой похвальбы, князь. — Горяй нетерпеливо взмахнул мечом. — Только умение и опыт.
Степняки приближались неторопливо, в движениях ощущалась некоторая скованность. Чувствовалось, что, если бы не завеса дыма и не низкий проход, они куда охотнее расстреляли бы врагов из луков или затоптали бы их конями.
Взбодрив себя воинственными воплями, степняки ринулись в атаку.
— За Булыгу! — рычал Горяй, нанося удары направо и налево. — Сдохните, твари!
Горяй сильно удивил Воисвета. За долгие годы, проведенные в войнах, князь перевидал множество хороших мечников. Он и сам считался неплохим бойцом.
Но сотник оказался не просто хорошим мечником. Нельзя было сказать, что его напор был сродни урагану, а удары подобны молнии. Нет, напротив, он двигался на удивление мало или даже скупо. Но его меч не знал промаха. Причем, в отличие от того же Воисвета, сотнику не приходилось тратить на каждого противника больше одного удара.
Клинок Горяя никак не походил на волшебный меч-самосек, да и удары сотника с виду были какие-то полусонные, ленивые. Но его клинок и смерть сейчас были одним целым.
Вражеские щиты, изготовленные из прутьев и обтянутые толстой кожей, легко пружинили, то и дело отбрасывая мечи князя и Деженя. Горяй же рассекал их вместе с владельцем.
Занимая столь узкую горловину, поначалу было довольно легко отбиваться от наседающих вражеских орд. Но очень скоро проход оказался основательно запружен телами павших. Мертвые путались под ногами, раненые норовили ударить снизу.
Волей-неволей пришлось отступить, и степняки немедленно стали просачиваться в зал.
Ни Дежень, ни Воисвет, ни вовремя подоспевшая Ирица уже не справлялись. Особо шустрые степняки пробирались за спину, и только благодаря Даре, на удивление ловко орудовавшей своим кинжальчиком, они еще держались.
Но даже далекому от военного дела магу было понятно, что они обречены. Степняки бросали в бой все новые и новые силы, и не было им ни конца ни края. Очень скоро и князь, и Дежень, и Ирица были вымотаны практически до полного изнеможения.
И только Горяй продолжал биться, не теряя прежней сноровки.
— Он заговоренный, что ли? — пробурчал Воисвет. — Отходим к магу, быстро!
Они отступили к стене, сомкнувшись вокруг Берсеня кольцом.
— Берсень! — крикнул Воисвет, уже с некоторым трудом ворочая мечом. — Какого демона ты медлишь?
— Я не могу! — заорал в отчаянии маг. — Эта магия превыше моих сил!
— Можешь, раздери тебя демон! Делай! А если тебе наплевать на нас, вспомни об Ирице! Тебе рассказать, что с ней сделают, если ты не закроешь дверь?!
В зал могучим потоком вливались степняки, единственным заслоном оставался Горяй. Он бился теперь окруженный со всех сторон. Но, судя по всему, это нисколько его не смущало. Наоборот, предчувствуя скорую победу, кочевники стали бросаться в бой сломя голову и сильно мешали друг другу.
— Горяй! — крикнул князь. — Если можешь, пробивайся сюда! Дежень и Ирица сдают!.. Нам нужно сомкнуть кольцо!
— Ни черта я не сдаю! — взвизгнула было Ирица, но из горла вырвался лишь невнятный хрип.
Горяй с диким криком рванулся к ним. Степняки отхлынули на мгновение, но тут же навалились вновь. Многие бросались прямо на клинок, надеясь хоть как-то, хоть на миг остановить его смертоносный меч, иные кидались под ноги в попытке опрокинуть его на пол.
Но сотник лишь смеялся, награждая врагов точными ударами. Его клинок успевал всюду, справа и слева, вниз и вверх, спереди и сзади.
Тяжело дыша, Воисвет остановился, поводя вокруг налитыми кровью глазами. Он больше не мог сражаться. Пот ручьем струился по всему телу и ел глаза, руки-ноги гудели, норовя подогнуться и усадить, наконец, неугомонное тело.
Рядом, залитые потом и кровью, стояли Дежень и Ирица, тоже на последнем издыхании. Лучше всех выглядела Дара, но Воисвет прекрасно понимал, что без них она не продержится и минуты. Еще немного, еще одна атака — и с ними все будет кончено.
Но их оставили на время в покое. Все свои силы степняки бросили на Горяя. Количество погибших от его руки исчислялось уже десятками, так что убить сотника стало для врагов делом чести.
— Даже если Берсень закроет дверь, эта орава никуда не денется, — прохрипел Дежень, припав от усталости на колено.
Воисвет понимающе кивнул:
— Ты прав. Мы не продержимся и минуты. Если только Горяй не совершит невозможное.
— Какого демона, что это вы задумали? — вмешалась Ирица.
— Не мешай, сестренка. Мы едва живы.
— Или все вместе — или никто! — закричала она.
Воисвет покачал головой и нашел взглядом Горяя.
— Горяй!!! — закричал что было сил князь. — Уводи их отсюда! Иначе погибнем все!
Князь так и не понял, услышал ли его сотник или нет. У Горяя не было и секунды, чтобы дать хоть какой-то знак, но спустя несколько мгновений он шагнул к выходу.
Забрызганный кровью, всклокоченный, сейчас Горяй меньше всего походил на себя прежнего. Того Горяя, к которому привыкли его товарищи. Даже улыбка, не сходившая с лица, казалась совсем чужой. Страшная, похожая на рваную рану.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
