— Неужели мы это сделали? — поддразнил ее Моррисон. — И о чем мы только думали?
— Совершенно очевидно, что вы не приложили к этому руку. Но это случилось два года тому назад. На всякий случай, если вам интересно, первой страной, где было провозглашено равноправие, стала Новая Зеландия. В Америке женщины могут голосовать лишь в нескольких штатах. Что очень досадно. — Она вздохнула. — Как бы то ни было, для меня честь знакомство с вами обоими. — Она повернулась к Джеймсу, который только что присоединился к ним на палубе. — Мне следовало еще раньше упомянуть, что ваши репортажи с бурской войны вдохновили меня на то, чтобы стать военным корреспондентом. Я, разумеется, читала и статью Уинстона Черчилля в «Морнинг пост», но ваши работы произвели на меня большее впечатление.
Джеймс просиял:
— Не хочу хвастаться, но я опередил Черчилля на два дня. В то время из Ледисмит можно было отправлять сообщения только голубиной почтой, а у меня как раз кончились голуби. Я ожидал прибытия новой партии, когда заметил вспышки огней вдали. Это враг посылал мне сообщение по гелиографу: «Они были очень вкусные».
У мисс Франклин, как заметил Моррисон, был очень милый смех.
— Признаюсь, мне еще не приходилось встречать военного корреспондента женского пола, — сказал он.
Мисс Франклин усмехнулась:
— Век, в котором мы живем, прославляет подвиги и гениальные открытия, только если они совершены мужчинами. Общество ждет от женщин лишь послушания, порядка и скромности. Я вижу, вы оба улыбаетесь, но вы не можете отрицать, что, восторгаясь нашей добродетелью, мужчины на самом деле превозносят нашу пассивность и уступчивость. Когда они говорят, что мы красивы, это подразумевает, что они восхищаются тем, как мы истязаем себя, запихивая ноги в узкие сапожки на высоких каблуках и туго стягивая тело корсетом. — Она показала на свой мужской костюм. — Я бы никогда не смогла выполнять свою работу, будь я одета в женское платье.
Да ей палец в рот не клади. Кажется, новое поколение молодых женщин изобрело свои способы ставить нас в тупик.
Моррисон не мог не признать, что он восхищен характером и умом мисс Франклин; во всяком случае, она обещала стать приятным собеседником.
— Тогда почему, — с усмешкой во взгляде спросил он, — женщины не оставят свои корсеты и прочие пыточные аксессуары и не позаимствуют мужской стиль в одежде?
Мисс Франклин тут же нашлась с ответом:
— Потому что большинство женщин угнетены собственной тиранией. — Она принялась высмеивать своих ровесниц, которые предпочли жить в свое удовольствие, вместо того чтобы заниматься самообразованием и настоящим делом. — У меня есть приятель — возможно, вы с ним знакомы? — Мартин Иган.
До этого момента разговор был настолько занимательным, что Моррисона отпустило напряжение последних дней. Как только прозвучало имя Игана его сердце пропустило удар.
— Я знаком с мистером Иганом. И что с ним?
— Мне не стоило бы говорить об этом, — ответила мисс Франклин, хотя по ее тону было ясно, что ей не терпится продолжить. — Мистер Иган такой умный и прогрессивно мыслящий человек, и мне казалось, что его как раз привлекает более современный, что ли, тип женщины. Женщины, которая занимает ответственную и активную позицию. Но нет, он польстился на пустышку, которая попросту прожигает жизнь, и это… — Ее словно прорвало: — Это ужасно противно!
— Вы, должно быть, имеете в виду Мисс Перкинс? — Голос Моррисона не выдал и тени волнения.
Мисс Франклин, похоже, смутилась. Она осторожно спросила:
— Так вы знакомы с этой леди?
— Да, мы знакомы, — сказал Моррисон.
— И какого вы мнения о ней? — спросила мисс Франклин после паузы.
— Я согласен с тем, что она как раз подходит под ваше описание, — признал Моррисон. — И даже больше, чем вы думаете.
— Как… странно. — Она хотела было сказать что-то еще, но передумала.
— Ее отец сенатор от Республиканской партии в Конгрессе Соединенных Штатов, — добавил Моррисон.
— Да, я знаю. Он довольно интересный субъект. Масон, член Ордена тамплиеров, имеет доли в рудниках, пароходствах, мельницах, ранчо, китобойном промысле — всего не перечесть. В бытность свою губернатором помиловал многих калифорнийских молодых заключенных после личной беседы с ними. Имеет репутацию активного сторонника монополий, пробивает их интересы в своем законотворчестве. Шутят даже, что, если ему когда-нибудь доведется тонуть, «Стандард Ойл» пришлет танкер для его спасения.
— Вы хорошо осведомлены об отце мисс Перкинс, — заметил Моррисон. Как будто сам не мог похвастать тем же.
— Просто я интересуюсь политикой, вот и все, — пожала плечами не по годам смышленая мисс Франклин.
Разговор перешел на «Хаймун» и его беспроволочный телеграф. Интерес и сочувствие к этому проекту, проявленные мисс Франклин, пролили бальзам на душу беспокойного Джеймса. Пока они были увлечены беседой, Моррисон варился в своих мыслях об Игане. Он непременно встретится с ним и поговорит по-мужски. Решено — прежде всего встречусь с Иганом.
Нет, он не может так поступить. Это было бы несправедливо. Сначала он должен увидеться с ней.
Он встретится с ними обоими.
Он не будет встречаться ни с кем из них.
Он встретится только с Мэй.
Она уже, наверное, получила телеграмму, которую он отправил ей из Вэйхайвэя. Не зная, сколько они простоят в Нагасаки, он сообщал ей, что она может связаться с ним в Кобе.
На Желтое море опустилась ночь. Моррисон устремил взгляд на звезды, словно они могли указать ему путь. Но звезды равнодушно мерцали.
Глава, в которой наш герой размышляет о любовных победах «устричного пирата» и получает срочное приглашение
Время, проведенное на борту «Хаймуна», а потом и в Нагасаки, где очередной мелкий ремонт задержал их на несколько дней, прошло довольно приятно, хотя Моррисон нервничал все сильнее по мере приближения к порту назначения. Наконец на горизонте показался Кобе с его кирпичными складами и иностранным поселением, раскинувшимся вдоль берега, а за ним высились покрытые буйной растительностью горы Рокко. Японские лодочники, почти нагие, лишь в набедренных повязках, выгружали пассажиров, багаж и другие грузы. Было жарко и влажно. В ушах еще стоял стук корабельных двигателей. Моррисон пересек Бунд-парк и зашагал по аккуратным улицам, мимо аккуратных полей для игры в крикет, опрятных домиков и шумных магазинов. Кобе, где совсем не ощущалось зловония даже в июне, и все благодаря подземной канализации, имел заслуженную репутацию «образцового поселения Дальнего Востока».
