— Меня… Звали… Старк Фергюсон… Старк Фергюсон из Огайо…
— Черт, до чего же звучное имя. Старк Фергюсон! Ты должен был стать генералом или сенатором! — Джерико снова достал револьвер. — Нет, брат. Не станем вводить в заблуждение случайного путника. Проходя мимо твоей могилы, он не должен подумать, что в ней покоится прах какого-то героя. «Тут гниет Кривой», — вот что мы напишем на кресте.
— Нет…
— Да, Кривой, да, — сказал Джерико и выстрелил ему в глаз. — Так-то лучше будет.
«Будешь знать, как плевать на мои вещи», — злорадно подумал он.
— Так ему и надо, — несмело произнес кто-то в толпе, окружившей его.
— Это ему за Санчо, — добавили сразу несколько голосов.
Джерико вскочил на валун и огляделся. Их было примерно два десятка, жителей Кальенте и тех, кто называли себя «людьми Джерико». Время от времени он брал кого-то из них на дело, но главным их занятием была охрана деревни. На всех дорогах и тропах, ведущих сюда, постоянно дежурили дозорные. Иногда, очень редко, в Кальенте наведывался помощник маршала. Его пропускали безбоязненно, потому что он был из своих. Однако на всякий случай к тому моменту, когда еще только он приближался к окраине, все подвалы и тайники закрывались наглухо. Кто прятался в этих подвалах, чьим добром были набиты тайники — этого помощнику маршала не следовало знать. Да он и не спрашивал лишнего.
А еще в Кальенте порой заглядывали армейские патрули в поисках угнанных лошадей. С армией Джерико отношений не портил, и его люди всегда охотно помогали кавалеристам выйти на след конокрадов, которые обычно по каньонам стремились уйти в Мексику.
Была еще одна категория гостей, которых пропускали в деревню. Грязные, заросшие, увешанные оружием, ведущие за собой пару сменных лошадей, навьюченных разномастным багажом — такие гости тут даже приветствовались. И некоторые из них потом оставались в Кальенте, чтобы предложить свои услуги самому Джерико.
Итак, помощник маршала, вояки и бандиты — вот кто мог рассчитывать на гостеприимство жителей Агуа Кальенте. Всех остальных ждала пуля, выпущенная из засады. Если незваный гость ехал в фургоне — фургон разбирали по частям. Если верхом — лошадь получала новое тавро и в этот же день перегонялась в Мексику. Жители Кальенте в совершенстве владели искусством заметания следов…
— Жители Кальенте! — громко произнес Джерико, подняв обе руки, будто проповедник. — Вы слышали, о чем твердил этот подонок перед лицом смерти. Ни капли раскаяния в бесчисленных грехах. Ни слова о муках совести. Нет! Он горевал лишь из-за того, что все деньги достанутся мне! Каков негодяй! Только такому уроду могла придти в голову мысль, что я способен присвоить себе всю добычу! А все потому, что он — чужак. Ему не понять законов, по которым мы тут живем. И он бы удивился безмерно, увидев, как мы будем делить деньги из этого сейфа. Когда я только обдумывал предстоящее дело, этот рогоносец уже предлагал мне всю добычу поделить пополам, а остальных ребят подставить под пули рейнджеров. Тогда я подумал, что он шутит. Оказалось, у него и вправду были такие мысли… Ну, да что там говорить. Забудем о нем. У нас других забот хватает. Вы знаете, что в горах собираются рейнджеры. Ночью они не рискнут на нас напасть, но утром — утром ждите гостей. Оружие — в землю. Всех пришлых — в подвалы. Чтоб нигде — ни капли крови, ни одной гильзы. Рейнджеры должны убедиться, что мы тут живем тихо, мирно, никого не трогаем, молимся Богу и рады гостям. Верно я излагаю?
Он широко улыбнулся, и несколько ответных улыбок мелькнули в толпе.
— А теперь идите по домам и готовьтесь к встрече. С уродами мы разобрались, и ваша помощь здесь больше не требуется. Идите по домам. Сейчас будет взрыв. Новый взрыв, гораздо более сильный. И я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал. Идите по домам.
Они переглянулись, но никто и с места не сдвинулся.
— Сеньор Джерико, мы уж лучше тут постоим. Посмотрим.
— А приготовиться мы всегда успеем.
— Верно.
— Мы уж лучше тут подождем.
— Уж больно охота посмотреть на миллион долларов!
Джерико опустил руки. Это был еще не бунт, но… Это было хуже, чем бунт. Бунтуют против власти, а эти жалкие людишки даже не считали, что Джерико — власть.
Он не знал, что делать. Такое с ним случалось редко.
И тут случилось чудо.
— Эй! У меня все готово! — донесся голос Полковника. — Я поджигаю! Кому жить охота — прячьтесь!
Джерико спрыгнул с камня и властно махнул рукой, разгоняя толпу. Все послушно разбежались — некоторые за забор, но большинство просто сместилось в сторону и осталось рядом с ним. Джерико присел — присели и они. И все неотрывно смотрели на блестящий под солнцем металлический ящик…
Взрыв вознес к небу столб земли, и горячая волна воздуха ударила Джерико в лицо. Бурая пыль заклубилась вокруг, и он на какое-то время ослеп.
— Монеты! Они падают с неба! — заорал кто-то рядом с ним.
Джерико вскочил, протирая глаза, и зашагал вперед сквозь пыльные вихри.
— Стоять! — крикнул он, отплевываясь от песка. — Я сам все осмотрю…
Но мимо него уже пробежал один, потом второй. Услышав топот множества ног, он в ярости выхватил револьвер и, размахивая им, побежал к сейфу. Над ухом пыхтел Уолли, а впереди мелькнула лысина Индуса.
— Стоять! — севшим от злости голоса выкрикнул Джерико.
И вдруг ослепительно яркая вспышка заставила его остановиться. Воздух стал твердым, будто Джерико с разбега налетел на стену. А потом словно кто-то схватил его за шиворот и со страшной силой рванул назад. Он понял, что летит — летит, как осенний листок на ветру. И оглушительный грохот вдавил его в землю, как гигантский сапог…
* * *
Минно-подрывное дело требует от человека полной сосредоточенности даже на самых простых действиях. Если ты режешь шнур, то в твоих мыслях нет ничего, кроме этого шнура, причем только в том месте, где по нему сейчас движется лезвие ножа.
Капитан Орлов еще раз проверил длину шнуров, полез в карман за спичками и только тогда понял, что несколько секунд назад он слышал выстрел. «Что бы это значило? — подумал он. — Надеюсь, стреляли не в меня?».
Стоя на коленях, он осторожно поднял голову над сейфом. Еще один выстрел хлопнул возле забора, и толпа оборванцев возбужденно загудела. «Кажется, у них началась дележка, — решил капитан. — Терпение лопнуло. Еще бы, столько времени облизываться над недоступными сокровищами! Ну, всё, всё, уймитесь. Сейчас вы получите всё, о чем так долго мечтали…»
Он поджег короткий шнур, затем длинный, и отбежал к канаве. Отсюда до лошадей было не больше полусотни шагов, и он надеялся, что грохот не спугнет аппалузу. Нет, она же его видит, она его чувствует. Она должна его дождаться…
