Защитники Южного форта дрались отчаянно. Священник Совета, пожилой седовласый мужчина в длинной белой рясе, с горсткой единоверцев попытался забаррикадироваться в храме возле центрального здания, где находились покои Совета старейшин и штаб охраны. Но преследовавшие их зеки во главе с человеком в маске клоуна плотно наседали, норовя покончить со всеми. Незнакомец-клоун махал рукой, отдавая команды нескольким восставшим, сам стрелял из АКСУ и упорно продвигался вперед, по трупам и стонущим раненым, обыскивая закоулки помещений. Чувствовалось, что у него есть определенная цель и он настойчиво и усердно добивался ее. Это был кто-то из своих, местных жителей, из тех, кто находился в форту давно и затесался в ряды защитников крепости.
Священник в белой рясе, перепачканной кровью братьев по вере, лихорадочно искал путь к спасению, а еще спасал реликвию поселения – тотем Южного форта. В его руках сверкал серебром череп архара, глаза которого горели ярко-синим, словно внутри находился источник света. Изящные, витиевато изогнутые рога, отливающие позолотой, мешали священнику тащить драгоценную ношу, постоянно цеплялись за стены и косяки, но он не сдавался и не бросал тотем. Лучше сразу умереть! Трое из его оставшихся в живых помощников, молодых людей с куцыми бородками и длинными гладкими прическами, следовали за ним, в буквальном смысле прикрывая своими телами старшего монаха. Залы, коридоры, лестницы, снова коридоры. Мимо пробегали обезумевшие от страха люди, ничем не вооруженные и плохо разбирающиеся в ситуации. На улице их ждала смерть в облике таких же двуногих, но озверевших и безумных нелюдей.
Троица из отряда Заслона восприняла кошмар в крепости более мужественно, чем большинство сонных и обескураженных жителей. Правда, Малой долго тер глаза, а после крика Добрыни за дверью опочивальни суматошно одевался, не попадая в рукава и штанины. Но все трое встретили врага в полной готовности и понимании происходящего. Добрыня одной рукой искусно справлялся с набегавшими зеками, его секира летала в воздухе, сметая на своем пути все живое.
Огнестрельное оружие по внутреннему распорядку форта охрана изъяла в первый же день и хранила в отдельной каптерке, поэтому биться с неожиданными врагами приходилось тем, что попадалось под руку и носилось в ножнах. Малой бросился к настенному ковру огромного зала, обвешанного сувенирным холодным оружием разных времен. Крепление не выдержало, ковер со всем хламом повалился и придавил паренька. В этот момент в помещении оказался монах с реликвией форта, но уже без своих сопровождающих. Вместо них в зал заскочил враг в маске с окровавленной рукой, плетью висящей вдоль тела. Старец дернулся влево, вправо, но комната была тупиковой, а дверь тайного хода он открыть уже не успевал или боялся выдать секрет лаза. Малой вспотел, борясь с пологом ковра, и на минуту затих, собираясь с силами, когда услышал слова, от смысла которых он замер.
– Тотем сейчас же дай мне. Живо! – крикнул клоун, потрясая еще дымящимся после выстрелов пистолетом.
– Окстись, окаянный! Изыди прочь, сатана! Прочь! – запричитал старик, обхватив череп архара руками и дико дрожа. – Не ваша святыня и никогда вашей не будет. Вы зло! И передай своему Демону, этому дьяволу во плоти – Нумизмату, что он никогда… ты слышишь, ирод? Никогда-а…
– Заткнись, старое полено, и отдай тотем! Иначе я не ручаюсь за себя. Не хочу брать грех на душу…
– Ты уже взял его, продав свою душу геенне огненной! Гори в аду, червь проклятый…
– А‑а‑а, старая галоша-а!
Сдернутая стариком с головы преследователя маска обнажила лицо Сабли, сталкера-предателя, наемника сектантов, продажного прихвостня Демонов. Он затрясся от злобы и ярости и три раза выстрелил в монаха. Магазин пистолета опустел, псевдосталкер выхватил из скрюченных пальцев мертвого священника тотем и выпучил глаза, дивясь лучезарному чуду.
В соседнем помещении раздался крик Добрыни, разыскивающего Малого. Ему вторил хриплый голос деда Игната. Снова послышались лязгающие звуки рукопашного боя. Это придало уверенности дрожавшему пареньку. Он нащупал рукоять клинка, приложил все усилия, змеей выполз из складок ковра и очутился на свободе. И только тут заметивший его Сабля спохватился и защелкал спусковым механизмом незаряженного пистолета, пытаясь застрелить подростка. Малой в секунду оценил ситуацию, сжал зубы, увидев мертвого монаха, который буквально вчера крестил парня и подарил ему кусочек священной бересты на шнурке. Крик боли и горя вырвался из его горла, он с бешеным воплем кинулся на врага и рубанул воздух кривым калмыцким клинком. Псевдосталкер заверещал, когда лезвие оружия отрубило один из рогов тотема и три пальца его руки. Малой дернул за оставшийся целым рог, поволок тяжелый тотем к стене, на которой висел до этого ковер, случайно ткнулся плечом в ничем не примечательную дверь без ручки. И буквально провалился внутрь, выбросив в комнату облако пыли.
В зал заскочили Добрыня и дед Игнат, но в ту же секунду за решетчатым окном прогремел сильный взрыв. Люди упали, осколки стекол и языки огня ворвались в комнату, а ударная волна затмила сознание.
* * *
«Всем, кто меня слышит! Всем, кто меня слышит! Докладывает радиоузел Южного форта. На связи Южный форт! Мы подверглись нападению превосходящих сил противника. Держать оборону нет сил! Крепость в руках врага. Как слышите меня? Прием… Нужна помощь! Прием… Южный форт разрушен. Среди напавших ренегаты «Заречных», Черные Каратели, заключенные тюрьмы и… Демоны. Их много. Очень. Срочно… помощь… Теряем… Конец».
Звуки стрельбы в эфире, стоны.
* * *
Холод, Фифа и Смарт внимательно смотрели вдаль, на клубы дыма и мигающую верхушку пожара за низкими стенами крепости. Южный форт, расположенный в излучине Реки, подвергся нападению час назад, но уже доживал последние минуты. Это понимали все, находящиеся вне поселения. Еще немного – и форпост падет, открыв дорогу на город. Форпост, в силу которого верила вся Падь, авторитет которого уважали даже на дальних рубежах.
– Мы туда, однозначно, – сказал Холод, поправляя на плече автомат и не сводя взгляда с горизонта, – там и Треш должен быть, и парни отряда, и «аура». Да и вообще, надо этим гадам урок преподать!
– Уверен? Это верная смерть, Холод! – прошептал старший группы страйкеров, щурясь от ветра на песчаном уступе Реки. – По рации же слышал, кого там только нет. Почему они напали? Беспредел, блин…
– Мы все равно пойдем туда. Насколько сможем прорваться. Возможно, друзья ранены или в плену. Я не прощу себе, если они…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
