Такого мяса адептка никогда не ела, а вино источало аромат винограда. Только жевать и пить Мериам боялась, чем вызвала недовольство императора. Пришлось давиться.
Раймунда провозгласила тост за высокого гостя. Тот ответил молчанием, буравя взглядом пунцовую адептку. Поднял бокал, встал, мельком глянул в окно, отсалютовал Мериам и одним глотком осушил кубок. Королева сделала всего лишь глоток, Мериам - и того меньше. Она заметила, что Раймунда тоже боялась Темнейшего, но прятала это за невозмутимой улыбкой и горделивой осанкой.
Император не пожелал сесть и подошёл к адептке. Та сжалась, вцепившись пальцами в скатерть.
- Да что же это такое? - ласково спросил Джаравел, проведя тыльной стороной ладони от щеки до основания шеи. - Не ест, не пьёт, пугается каждого шороха. Что за страшилки рассказывают обо мне в Лаксене, Раймунда? Это ваш муж старается, чтобы оправдать неисполнение обязательств по договору?
Королева побледнела и впервые не нашлась, что ответить.
- Время, - напомнил Темнейший. - Ваш ждут.
- И, - он улыбнулся, - долг я не простил, а просто отсрочил выплату. Жизнь того оборотня - всего лишь списанные проценты.
Раймунда отодвинула приборы, встала и, подумав, присела в реверансе.
- Что вы, мы же равные, - промурлыкал император, однако выражение глаз не давало обмануться: он ждал выражения почтения к своей особе. - Благодарю за общество и содержательную беседу. Надеюсь, ваша трапеза с его величеством будет не менее занимательна.
Когда за королевой закрылась дверь, Мериам почувствовала себя козлёнком, брошенным на растерзание волкам. Она спиной ощущала близость Темнейшего, не могла не думать о силе, которой он обладал.
Рука Джаравела легла рядом с рукой Мериам. Чёрный коготь и перстень с розами мгновенно бросились в глаза, заставив отодвинуться. Хмыкнув, император доверху наполнил бокал адептки и вернулся на место.
- Тебе не кажется, что стол велик для двоих? Перебирайся ближе: не желаю кричать.
Мериам встала, потянулась к стулу, но его, как и приборы, услужливо передвинул фамильяр. Закончив работу, он снова растворился в воздухе.
- А теперь рассказывай, каким образом твой дед учудил такое. И, главное, зачем. Ионафан просил воскресить Синтию, а не красть её ауру.
- Мой дед ничего такого не делал, - замотала головой Мериам. - Простите, Темнейший, но когда я родилась, он уже осел в Лаксене и...
- Речь не о маге, - отмахнулся император, - а об алхимике. Вместо того чтобы либо сделать своё дело, либо отказаться, он вздумал играть с демоном. А ты, милая моя, первая девочка, родившаяся у этого Ики. Через поколение, но неважно. Аура-то женская, на мальчике бы не прижилась, вот и ждала, пока появишься ты.
- Я всё равно не понимаю. Ваше императорское величество, каким образом частичка ауры могла сохраниться? Даже если дед каким-то образом сумел выделить её, заключить в сосуд, то... Нет, это невозможно!
- Это очень даже возможно, однако подобное умение среди людей встречаю впервые. Мериам, - улыбка Темнейшего напоминала оскал, - думаешь, дед просто так в глушь забрался, где твой папочка повстречал твою мамочку? Преуспевающий алхимик вдруг бросает практику и становится отшельником. Не смеши меня, милая! Да и перстень мой не врёт. Он никогда не примет, не станет защищать того, в ком нет ничего тёмного. Вопрос: откуда в тебе это, а?
- Ну, я же на четверть оборотень, - пробормотала Мериам. Больше всего на свете ей хотелось вскочить и выбежать вон.
- Светлый. Поэтому-то аура и прижилась - нечисть почувствовала. Но, повторяю, милая деточка, перстень никогда не признает хозяином или хозяйкой того, в ком только свет. И не надо повторять бред, который пишут в человеческих книгах, будто все оборотни имеют одинаковую суть. Попробуй, роди от своего Тревеуса ребёнка - мигом убедишься. Итак, повторяю вопрос: зачем твой дед это сделал? И не ври, будто он сотворил подобное из любви к науке.
Адептка в ужасе уставилась на императора и затрясла головой. Судя по подёргиванию подбородка Темнейшего, в нём бушевала ярость. Только чем провинилась Мериам? Если её дед, что-то сделал, не лучше ли спросить у него? Или её казнят за чужие ошибки?
Рука сама собой потянулась к шее и бессильно упала: фибулу магистр снял и не вернул. Оставалось только сидеть и молчать, буравя взглядом скатерть. А в голове не укладывалось, чтобы её любимый добрый дедушка кого-то обманул. Выходит, это про него сложили балладу, которую Мериам слышала в 'Бравом петухе'?
- Понятно, тайну алхимик хранил даже от тебя, - с ленцой протянул Джаравел, скинув с себя маску бешенства. - У самой никаких догадок?
Мериам хотела ответить отрицательно, но вышло мычание.
- Подойди и протяни руку. Я должен убедиться, что ты ничего не видела и не слышала. Могла ведь и не понять, что к чему.
Адептка на ватных, трясущихся ногах проковыляла к императору и протянула потную ладонь. Тот накрыл её своей и замер.
Мериам потеряла связь с окружающим миром. Её мягко покачивало на волнах, окутав непроницаемым для звуков и запахов одеялом.
- Ничего, - разочаровано протянул Джаравел и, перевернув, поцеловал руку адептки. Та вздрогнула, вызвав на его лице улыбку: - Что, лучше бы допрашивал? Успокойся и ешь. Повара здесь хорошие, разве что еда остыла... Но это решаемо.
Император щёлкнул пальцами, и воздух над тарелками заискрился. Мгновение - и пища снова стала горячей, источая соблазнительные запахи.
- Ешь, пей и не думай пока о дедушке. К нему поедешь завтра и расспросишь о той истории. Потом расскажешь мне. Слово в слово, Мериам. И я тебя заберу.
- К-к-куда? - заикаясь, спросила адептка.
- Ауру чистить. Синтии тоскливо с такой дырой, - рассмеялся Темнейший. - Даже мёртвые предпочитают гнить в целости и сохранности. Болезненно, конечно, но выдержишь. Заодно на мир посмотришь, а то что в своей Школе видела? Ну, улыбнись и перестать таращиться на меня глазами размером с луну! Если я приглашаю девочку отужинать, то не для того, чтобы морить голодом.
Мериам покосилась на тарелку и подумала, что есть ей совсем не хочется. Даже тошнит от еды. В итоге адептка просто сидела, положив руки на колени, пока император наслаждался мясом с затейливой подливой, приправляя его вином. Однако от Темнейшего не укрылось прохладное отношение Мериам к пище. Промокнув губы салфеткой, он поинтересовался, не хочет ли она чего-то ещё, раз это блюдо не по вкусу: 'Фамильяр принесёт, только попроси. Просто укажи, он сделает'. Адептка поблагодарила за заботу и пробормотала, что не голодна.
- Вздор! - император встал и подошёл к ней. Пальцы вновь легли на шею, поглаживая, но откуда Мериам было знать, что означал этот жест? Вместо того чтобы успокоиться, она ещё больше зажалась. - Вот не надо стесняться. Или мне самому тебя кормить? Тощенькая совсем - и лжёшь, что есть не хочешь.
