class="p1">Лучше бы ему этого не говорить.
— Дикарей? Там, откуда возят чай, считают дикарями нас, и я не уверена, что они так уж не правы. Только дикари способны обречь барышню на пневмо… воспаление легких, лишь бы она случайно не показала кому-то щиколотку.
— Я не…
— Вы не… — передразнила я. — Вы сами сегодня слышали Кошкина, который говорил, что при его деде барышень не выпускали из терема…
— Я начинаю отчасти соглашаться с предками.
— Давайте отрастите бороду до пупа и наденьте ферязь с рукавами в пол, вам по знатности как раз они подобают.
Варенька хихикнула — видимо, представив кузена в подобном виде. Стрельцов грозно глянул на нее, на меня, но меня это только сильнее разозлило.
— Нас чуть не разнесло в клочья, а вы мне читаете морали про колыхание юбок! Вы собирались закрыть собой гранату, и только поэтому…
— Вам показалось. — Он покраснел еще гуще.
— А вам показалось, будто вы увидели что-то лишнее, — отрезала я. — Как и мне пару секунд назад. И вообще, после того как вы поймали меня на лестнице, не вам…
— Глафира Андреевна! Обстоятельства так сложились. Или мне нужно было позволить вам переломать все кости?
— Вы же хотите сейчас заставить меня и вашу кузину застудить все внутренности! Как говорят на востоке, в жару не до приличий. — Я наконец выдохлась. Добавила уже спокойнее: — Вам помочь высохнуть или сами справитесь?
— Сам, — буркнул он.
— Как вам угодно. Гришин? Вы-то точно не маг.
Если бы взгляды умели испепелять, от пристава бы ничего не осталось — так на него зыркнул начальник. Но Гришин не заметил или сделал вид, будто не заметил.
— Если вам не зазорно, барышня…
— Нисколько. — Я свирепо глянула на Стрельцова. — Этот весенний ветерок — штука коварная.
Когда я шагнула к Гришину, исправник напрягся так, что на миг мне показалось: если я коснусь пристава, меня тут же схватят за руку и оттащат. Я отогнала шальную идею проверить это и просто начала обдувать пристава. В отличие от фена, магия не шумела, и поэтому я услышала щебет Вареньки.
— Сергей Семенович тоже мокрый, и…
— Варвара! — От громового рыка Стрельцова я подпрыгнула и развернулась к нему.
Поток горячего воздуха обдал исправника, вздыбив его шевелюру. Я охнула… и, как это обычно бывает, от волнения совершенно забыла, как контролировать магию. Сила рванулась из меня, воздух раскалился. Нелидов и Гришин шарахнулись в сторону. Пламя окутало Стрельцова коконом, а когда оно рассеялось, я была готова увидеть головешку.
Но обнаружила совершенно невредимого исправника.
— Если это было покушение на должностное лицо при исполнении, то довольно глупое, — заметил он своим фирменным непроницаемым тоном. — Я умею ставить щиты, и вам это известно.
Я застыла, прижав ладони к щекам.
— А вот нечего кричать, — злорадно заявила Варенька.
— О господи, я… — Я отмерла и бросилась ощупывать исправника, сама не понимая, что делаю. — Я не хотела, я…
Когда мои ладони заскользили у него по груди поверх кителя, мне показалось, будто он перестал дышать. Показалось, наверное, потому что в следующий миг он уверенно перехватил мои запястья.
— Глафира Андреевна. Я цел. Совершенно цел.
Вот только в голосе его не осталось ничего от обычной сдержанности, и простые, вроде бы совершенно невинные слова будто осязаемые прошлись по коже, вызвав мурашки. Я застыла, глядя в его глаза. Появилось в них что-то… темное, манящее. А большие пальцы его рук погладили кожу на запястье там, где бьется пульс. Сердце замерло на миг, а потом понеслось вскачь.
— Кирилл Аркадьевич… — выдохнула я.
Он выпустил мои руки, отступив на полшага, и я тоже качнулась назад. Щеки горели.
— Рада, что вы целы. И прошу прощения. Я… — Я прокашлялась. — Испугалась и…
— Не стоит, — промурлыкал он, глядя мне в глаза. — Сильные эмоции могут быть опасны… для мага.
Показалось мне, или пауза перед последними словами была чуть дольше, чем надо?
— Вы правы. Мне нужно научиться себя контролировать.
— Не стоит. Мы оба знаем, что я могу себя защитить.
Как-то очень двусмысленно это прозвучало. Как-то… словно если бы рядом с нами не было никого, он бы теряться не стал и…
Господи, у меня совсем мозги расплавились! Или я заразилась от Стрельцова, который везде разврат видит.
— Мне действительно нужно контролировать… — Я помедлила. — Эмоции. С вашего позволения, господа. Не буду мешать вам спасать из заточения Марью Алексеевну.
— Конечно, — кивнул Стрельцов. — И я помогу высохнуть Сергею Семеновичу. Ему с его молнией такое едва ли доступно.
Я чуть не брякнула про электролиз воды на водород и кислород, но вовремя прикусила язык. Действительно пора убираться отсюда, и без того наговорила.
Я подхватила Вареньку под локоть и потащила прочь.
Но что вообще происходит? У меня фантазия разыгралась или исправник перестал изображать статую командора и начал… со мной заигрывать?
Граната на него так повлияла?
Или тот поцелуй не был… случайностью?
Господи, какой бред у меня в голове! Я же не Варенька, чтобы верить в случайный поцелуй. Как и во внезапно вспыхнувшую страсть.
Но поди пойми этого человека. То целует так, что коленки подгибаются, то делает лицо кирпичом. То взвивается из-за «разврата» на ровном месте. То вот…
По запястьям пробежали мурашки там, где их погладили пальцы Стрельцова. Удивительно нежно. Как будто не я только что на него наорала.
— Катенька умрет от зависти! — пробился в мою и без того кипящую голову щебет Вареньки. — В столице никогда не случится ничего подобного!
— И слава богу, — буркнула я.
Он поцеловал меня после того, как я на него наорала из-за Заборовского. Сейчас мы сцепились из-за юбок, и я снова не особо выбирала выражения.
— Ты только подумай, какой получится роман! Да за него все журналы передерутся! — Она возвела глаза к небу и торжественно произнесла: — «„Смерть не страшна, когда умираешь за тех, кого любишь“, — подумал он…»
— Твой кузен случайно не мазохист? — вырвалось у меня.
— Что? — оторопела Варенька.
Я застонала, хлопнув себя по лбу. Нашла что спрашивать и, главное, у кого! Но все же не удержалась.
— Ему нравится, когда на него орут?
Варенька рассмеялась.
— Покажи мне хоть одного человека, которому
