уходить, когда неожиданно заметил, как на одном из окон шевельнулась занавеска.
— Дома, черт! — невольно выругался Белов и, взбежав на крыльцо, с силой забарабанил в дверь. — Ольга, открой! — прокричал он громко, с расчетом на уши находившегося в особняке человека. — Я знаю, ты дома! Открой, у меня серьезный разговор!
Прошло несколько минут, прежде чем в коридоре раздались шаги, потом за стеклом двери шевельнулась занавеска и дверь, наконец, приоткрылась.
В образовавшейся щели возникла фигура бывшей жены Белова. Но, боже, на кого она была похожа. У молодой женщины был нездоровый, с каким-то землистым оттенком цвет кожи, отечное лицо, под глазами круги; длинные волосы не расчесаны. Одета в длинный, по-видимому, накинутый на голое тело халат и тапочки. Ольга была сильно пьяна, однако изо всех сил старалась казаться трезвой.
— Ну, чего тебе? — спросила она хмуро, старательно разыгрывая только что проснувшегося и еще не отошедшего ото сна человека.
Внешний вид бывшей супруги привел Белова в замешательство. Неожиданно ему стало невыносимо стыдно за Ольгу перед таксистом и, особенно, перед Лайзой.
— Что с тобой? — спросил он расстроено. — На кого ты похожа?
— А что со мной? — притворно удивилась Ольга. Ей с трудом удавалось стоять прямо, и она привалилась к косяку. — Со мной все в порядке, — сказала она заплетающимся языком.
Белов невесело усмехнулся:
— Я вижу. Сегодня ты как никогда хороша. Могу я войти?
— А вот ты хреново смотришься, — желая досадить ему, сказала Ольга. Как ни была она пьяна, ей все же удалось сквозь туман похмелья разглядеть стоявшее неподалеку такси и сидевшую в нем на заднем сиденье девушку. Ольга по-идиотски хихикнула: — А у тебя, я вижу, новая пассия? Ну ты и бабник, Белов.
— Это не твое дело! — оборвал ее Саша. — Нежели вообще тебя не интересует, почему я оказался в Америке и приехал к тебе?
— Представь себе, нет, — Ольга прикрыла глаза и покачала головой, всем своим видом показывая, что ей глубоко плевать на бывшего мужа и все, что имеет к нему отношение. — Меня не интересует твоя жизнь.
Похоже, приглашения в дом так и не последует. Белов взялся за ручку двери.
— Жаль, а то я мог бы рассказать тебе много интересного. Так могу я войти?
Молодая" женщина вновь прикрыла глаза и покачала головой.
— Не-а! — она была рада уязвить и даже унизить Сашу в глазах сидевшей в машине девушки вот так, не впуская его за порог дома. — Я не одна. У меня мужчина.
— Вот и отлично! Я давно хотел познакомиться с твоим новым хахалем! — Белов схватил ее за руку, втолкнул в коридор и плотно закрыл за собой двери.
— Да как ты смеешь! — стала вырываться из рук Белова Ольга. Ей удалось освободиться. С координацией у хозяйки дома было далеко не все порядке, она зашаталась и, чтобы не упасть, оперлась рукой о стенку. — Ты достал меня, Белов! — крикнула она пьяно. — Убирайся вон из моего дома! Из моей жизни тоже! — Ольга попыталась дать Саше пощечину.
Белов без труда перехватил руку, развернул бывшую супругу и толкнул ее по направлению к двери в комнату.
— Давай! Давай! Иди! — приговаривал он, волоча за собой упиравшуюся и выкрикивающую ругательства пьяную женщину по коридору.
Он затащил ее в гостиную. То, что увидел здесь Белов, окончательно испортило ему настроение. Саша уже был не рад тому, что ворвался в дом бывшей супруги.
Комната сама по себе была как комната — неплохо и со вкусом обставленная, но царивший в ней хаос вызывал отвращение и брезгливость. Повсюду лежала пыль, валялись окурки и пустые бутылки. Бутылок было много, очень много. Они были и на журнальном столике, и на полу, и даже под диваном. Помещение давно не проветривалось: в воздухе стоял смрад, отвратительно пахло табачным дымом и прокисшим вином. Было ясно, что у Ольги не было никакого мужчины, а не желала она впускать Белова вот из-за этих самых следов непрекращающейся пьянки и мерзости запустения в доме.
Белов давно не встречался с бывшей супругой, и ее деградация, ее падение неприятно поразили Сашу.
— Ты спилась? — спросил он с выражением гадливости на лице.
Ольга поняла, что попалась. В ее тщательно оберегаемый от посторонних глаз мирок, с его выпивкой, похмельным синдромом, бессмысленным лежанием на диване и прочими сомнительными удовольствиями, какие испытывает пьющий человек, неожиданно ворвался тот, кого она меньше всего хотела здесь видеть. Ольге ничего не оставалось делать, как удариться в браваду.
— А тебе какое дело? — спросила она с вызовом, пошатываясь, подошла к журнальному столику, взяла бутылку бурбона и демонстративно отхлебнула из горлышка. — Это мои проблемы, дорогой! — в ее голосе звучала издевка.
— Хватит! Ты с ума сошла! — Белов вырвал из рук Ольги бутылку, подошел к выходившему на задний двор окну, распахнул его и, перевернув емкость горлышком вниз, вылил ее содержимое на землю.
Ольге показалось, что Белов отворил ей жилы и выпускает из нее кровь на землю. Хорошо бы сейчас умереть, хотя бы для того, чтобы досадить этому счастливчику.
— Ты думаешь, решил мою проблему! — запрокинув голову, неожиданно пьяно захохотала Ольга и вдруг так же неожиданно перестала. — У меня еще есть бурбон. Причем много бутылок. Я их покупаю коробками. Я же богатая женщина.
— Если будешь таким образом себя вести, — заметил Белов, ставя пустую бутылку на подоконник, — от твоего состояния скоро ничего не останется.
— И опять это не твое дело, — стараясь четко выговаривать слова, произнесла Ольга. — Убирайся прочь из моего дома! Не то я вызову полицию.
— Вызови, — поддакнул Саша. — Пусть они заберут тебя в вытрезвитель или как здесь, в Штатах, они называются? Психушки?
— Стыдить вздумал? — Ольга взглянула исподлобья. — Ну-ну… — Она открыла бар, и там действительно стояло еще три бутылки бурбона. Одна из них была открыта. Взяла ее и, наливая в бокал, промахнулась. Напиток полился мимо.
Белов шагнул было к Ольге, чтобы остановить ее, однако она схватила непочатую бутылку за горлышко, будто гранату, и грозно сказала:
— Не вздумай! Размозжу к гребаной матери башку!
Белов в нерешительности остановился.
— Да, пожалуйста, пей! Только какой смысл разрушать себя за свои же деньги? — пожал он плечами и отступил к двери.
Он уже понял, что Ивана в доме нет, а больше его здесь ничто не удерживало. Ольга медленно, со смаком выпила бурбон, поставила бокал на стол, потом достала сигарету и закурила.
— Вот полюбуйся, — она выдохнула дым в сторону Белова и жестом гида обвела комнату рукой. — Это моя жизнь. Ты думаешь, о такой я мечтала жизни, когда выходила за тебя замуж?
— Не думаю, —
