примирительно сказал Белов. Он не хотел провоцировать бывшую супругу на скандал. — Но кто в этом виноват?
Ольга мутным взглядом уставилась на Белова.
— Ты считаешь, я? У меня на сей счет иное мнение. Ты и только ты виноват в том, во что я превратилась!
— Я? — удивился Белов.
— Конечно! Ты все время стремился к богатству, к власти. И ты все это имел… А вот времени для меня и ребенка у тебя вечно не хватало!
— Но и ты тоже кое-что имела, — перебил Саша. — Вспомни, у тебя был превосходный дом, машина, личный водитель. Ты швыряла деньги направо и налево. Сотни людей готовы были исполнить любое твое желание, только заикнись.
— Да кому на фиг нужны были такое богатство и власть! — вдруг взорвалась Ольга. — За них я расплачивалась высокой ценой. Вечным страхом за твою жизнь, свою, и за жизнь нашего сына!
— Но тогда время такое было, Оля, — попробовал урезонить бывшую супругу Белов. — Не случись перестройка, мы оставались бы примерными советскими гражданами. Но мне пришлось лезть вверх по головам, и даже по трупам. Так получилось. Только не говори, что это из-за меня ты стала домработницей.
Чем спокойнее говорил Белов, тем больше злилась Ольга,
— Ты врешь, врешь, врешь! — ее глаза гневно сверкнули, и она топнула ногой, словно маленькая обиженная девочка. — Я могла бы стать скрипачкой с мировым именем. У меня могло бы быть великолепное будущее — концерты, гастроли, поклонники.
Белов печально и не без сожаления посмотрел на бывшую супругу.
— Не обманывай себя! Великой скрипачкой ты никогда бы не стала. Ты это прекрасно знаешь. Самое большее на что ты могла бы рассчитывать, это на место первой скрипки в каком-нибудь хорошем оркестре или учительницы музыки.
Саша и в самом деле говорил правду, но Ольга не хотела ее слышать.
— Опять ты врешь! — в бешенстве закричала она. — Это из-за тебя! Слышишь! Из-за тебя я превратилась в ничтожество! Ты поломал, исковеркал мою жизнь! Зачем? Скажи, зачем мы только встретились с тобой?
Белов молчал. А что он мог сказать Ольге? Что когда-то им было хорошо вместе? Что их сын родился в любви? Или что она в их браке была счастлива? Так все это Ольга и сама прекрасно понимает, просто ищет оправдание своим поступкам, пытается переложить вину за свое падение на Белова.
— Сын наш пропал, — сказал Саша, чтобы перевести бессмысленный разговор в другое русло.
— Что? — разгоряченная своей обличительной речью, спросила Ольга.
— Ивана похитили из интерната в Англии, — разделяя слова, чтобы дать возможность бывшей супруге лучше уяснить смысл фразы, повторил Белов.
Настроенная на скандал Ольга никак не желала перестроиться на более мирный лад.
— Что за ерунда? — сказала она с таким видом, будто Саша сморозил глупость.
— Это не ерунда, Ольга. Все очень серьезно. В воскресенье вечером какой-то бородач, назвавшийся Леонидом Эдлином увез Ивана на черном лимузине из Нерлоу. Я подумал, может быть, он сделал это по твоей просьбе. Вот я и приехал к тебе узнать.
— По моей просьбе? — с видом ослышавшегося человека спросила Ольга. — Что ж, я совсем из ума выжила, чтобы похищать собственного сына?
Молодая женщина нервно затушила сигарету в тарелке. Потом плеснула себе еще бурбону, взяла бокал и опрокинула его содержимое в рот, причем так неудачно, что спиртное растеклось по подбородку, пролилось на халат. Ольга как-то по-мужицки, пятерней, вытерла рот и глухо с неприязнью сказала:
— Видишь, Белов, и после развода твои дружки не оставляют меня и моего сына в покое. Мы всю жизнь будем страдать из-за тебя! Будь ты проклят!
Белов развернулся и направился к выходу. В дверях он остановился и бросил через плечо:
— Смотри, не вздумай ничего предпринимать. Только все испортишь. Я сам разыщу Ваньку! — С этими словами он вышел из дома и хлопнул дверью.
«Найду Ивана, — думал он по дороге к такси, — Ольге не отдам. Найму хороших адвокатов, и пусть добьются лишения ее родительских прав. Пускай к чертовой матери пьет и дальше катится вниз. Пальцем о палец не ударю для ее спасения».
XXVIII
Если люди хотят покинуть Англию воздушным путем, но не желают воспользоваться услугами авиакомпаний, совершающих регулярные авиарейсы, то чьими услугами они могут еще воспользоваться, чтобы улететь из страны?
Задавшись этим вопросом, Шмидт отправился к себе в аэроклуб. У Дмитрия были кое-какие связи среди авиаторов различного социального ранга, однако он больше всего надеялся на помощь владельца своего аэроклуба, американца по происхождению, осевшего, как и он, в Англии. У него широкие связи в местных элитах, да и авторитет побольше, чем у Шмидта.
Хэмфри Саймон — мужчина сорока пяти лет, подтянутый и энергичный, — находился на месте в своем шикарном кабинете. Он полулежал в кресле перед экраном домашнего кинотеатра, положив ноги на журнальный столик, смаковал кофе и смотрел видеозапись воздушного боя.
Шмидт вошел в кабинет с озабоченным выражением лица.
— Привет, Хэмфри, — сказал он, пожимая американцу руку и, присев на краешек стола, с ходу огорошил Саймона: — Ты не можешь узнать, кто из авиаторов в наших окрестностях мог нелегально вывезти из страны пару человек?
Саймон чуть не поперхнулся кофе. Он не ожидал от Дмитрия такого вопроса. Неужели он ошибся в это русском?
— Ты что, — спросил он удивленно, поставив чашку на столик, — хочешь наладить ввоз и вывоз нелегалов из страны?
— Да нет, — усмехнулся Дмитрий, — ты ведь знаешь, я немею перед законом. Я ищу сына друга. Скорее всего, его похитили и вывезли из Англии в воскресенье вечером или ночью. Узнаешь, кто?
— Ты думаешь, это просто? — недовольно спросил Саймон. — Представляешь, скольких людей придется поставить на уши? И ради чего?
— Это очень важно, очень, Хэмфри. Мальчишка попал в беду, — и Шмидт рассказал Саймону о похищении Ивана.
Хозяин аэроклуба выслушал Дмитрия с непроницаемым выражением лица. А когда тот закончил повествование, заявил, впрочем, без особого энтузиазма:
— Я попробую, Шмидт, только сам понимаешь, ничего конкретного обещать не могу. Вряд ли кто-то из летчиков захочет рассказать о своем нелегальном бизнесе.
— Я не требую от тебя имени конкретного летчика. Достаточно будет, если ты выяснишь, кто вчера из владельцев частных самолетов между семью и, скажем, десятью часами вечера поднимался в воздух с частного аэродрома и мотался неизвестно где.
Саймон понимающе кивнул.
— Задачка упрощается, но все равно не из легких, — посетовал он. — И вообще, почему бы этим делом не заняться полиции?
Шмидт отмахнулся:
— Да занимаются они, но, пока раскачаются, время уйдет. С мальчишкой беда может случиться.
— Ладно, Шмидт, я постараюсь, — Саймон
