мог вполне пойти на это, если ему пообещали вернуть их в норму.
А может им помогли смертельно заболеть. Этого варианта Кондрат тоже нет не исключал. Когда речь касается не просто больших денег, а политики, государства могут идти на самые разные пугающие ухищрения. Поступи с ними кто-то так, и они будут кричать, что это ужасно, но против других…
Как там гласит поговорка? Если я украл лошадь у врага, я совершил хороший поступок, а если он украл у меня лошадь, то он совершил плохой поступок? Как-то так вроде. В любом случае, это отлично олицетворяло политику и людей. Кондрат даже не удивится, если этих двоих потом обменяют на кого-нибудь, просто забыв о всём том, что произошло.
Что касается артефакта, то он больше их не беспокоил. Находясь в том чемодане плюс сундук, он был полностью отрезан от внешнего мира. И даже несмотря на то, что это находилось вместе с ними в одном купе, ни Кондрат, ни Феликс не чувствовали от артефакта никакой зловещей или манящий ауры, как испытали, когда открыли его.
И всё же Кондрата не покидала беспокойные чувства, будто он держит в плену или мучает людей. И уже подъезжая к столице, Кондрат решил обратиться к Феликсу.
— Это неправильно, — тихо произнес он.
— Что именно? — Феликс уже собирался. За окнами то тут то там появлялись дома, заводы, даже целые улицы — признак приближающегося города с конечной остановкой. Кондрат был в столице в первый раз, но не испытывал по этому поводу никаких чувств.
— То, что мы не уничтожили этот артефакт, — Кондрат кивнул на чемодан который лежал под его кроватью. — Надо было от него избавиться сразу.
— Ты же знаешь, что мы не можем так сделать.
— Никто бы не узнал, если бы он пропал. Мы оба видели, как он взорвался в руках графа, оторвав ему конечность.
— И тем не менее, Кондрат, мы не принимаем решения, мы лишь выполняем приказы и делаем то, что должно, — вздохнул Феликс.
А должно было уничтожить этот чёртов артефакт. Но они действительно были лишь исполнителями, и даже попытайся он это сделать, Феликс точно его остановит, пусть сам в голове и понимал, что так будет правильнее.
* * *
Столица империи Ангарии, город Ангартрод. Город одной из значимых империи в мире, её название, наверное, слышал каждый человек хоть раз в своей жизни. Это был величественный город, расположившийся на вершине холма, что возвышалась среди лесов.
Возможно, когда-то это было стратегическим решением, расположить город здесь, однако те времена давно канули в лету. Теперь это было сердце империи, центр торговых и политических отношений, важная часть политического мира, и весь город будто стремился напомнить о том, насколько он важен и величественен.
Каждый дом был своеобразным произведением искусства. Со стен на широкие улицы взирали горгулья и высеченные лица. Колонны в виде людей поддерживали карнизы зданий. Там, где не было статуй, была лепнина удивительной красоты. Там, где не было лепнины, было аккуратная массивная кладка, которая создавала впечатление прочности и непоколебимости.
С одной из сторон город рассекал бурная река, берущая начало прямо из озера, которое располагалось прямо на территории замка. Через неё перекидывались массивные мосты, вдоль неё шли красивые улицы.
Весь город строился вокруг одного единственного места — замка на вершине холма. И все дороги словно лучи сходились именно в центре. Поэтому все улицы так или иначе медленно поднимались вверх. Здесь было на что посмотреть — от широченных улицы, до маленьких улочек, от аллей до парков. Хотя бедные районы тоже здесь были и не сильно радовали глаз.
Когда поезд прибыл на вокзал, они остались в купе. Единственное, Феликс попросил старшего проводника вызвать людей из специальной службы расследований.
— Чтобы не таскаться с ним по всему городу, — пояснил он. — А то мало ли, жертв не сосчитаем, если что-то произойдёт.
— Как скажешь, — пожал плечами Кондрат.
Вскоре за чемоданом приехали. Люди в чёрных плащах вошли в купе и осторожно унесли его, не проронив ни слова. Только Феликс что-то обсуждал в коридоре несколько минут с одним из них, после чего попрощался.
— Ну вот и всё, — выдохнул он, вернувшись в купе. — Мы всё сделали.
Только в голоса у него не чувствовалось радости.
— И что дальше? — спросил Кондрат, когда они все ушли.
— Надо будет вернуться обратно в Колдберг и всё объяснить и показать. А дальше куча бумажной волокиты, — пробормотал Феликс. — Чувствую, я не выберусь из кабинета ещё месяц.
— Значит я свободен?
— Ну… да, ты свободен. Позже тебе отправят письмо и сообщат результатах, но я уже могу тебя поздравить, — улыбнулся он. — Хотя не знаю, рад ты ли сам или нет.
Кондрат и сам не знал. Он чувствовал удовлетворение от того, что они раскрыли это странное дело и в то же время его слегка мучал тот факт, что артефакт перешёл из рук в руки. А насчёт того, что его уже почти приняли… здесь он вообще ничего не чувствовал. С одной стороны, он возвращался к работе, которой жил и которую хорошо знал, причём в уважительной службе. А с другой… работа, работа никогда не меняется.
— Кондрат, чуть не забыл, — окликнул его Феликс, когда он собирался уходить. — Два момента. Первый — вернись в Колдберг и предупреди нашу общую знакомую. Чтобы духу там её не было. И второе — забывал спросить, зачем тебе было в библиотеку?
— Хотел узнать, как выглядят кансекайцы.
— А-а-а… ну да, точно…
Кондрат мог однозначно сказать, что если Вайрин подавал какие-то надежды стать хорошим сыщиком, то вот Феликс, учитывая его возраст, был уже безнадёжен.
* * *
Кондрат не хотелось возвращаться обратно в Колдберг. Дело было не в каких-то плохих воспоминаниях или ещё чём-то — просто здесь было холодно. Когда в остальном нормальном мире было лето грело солнце, зеленела трава и пели птицы, здесь дул холодный ветер, пронизывая до самых костей, и шёл снег. Если ад существовал, то его девятый круг выглядел бы именно так.
Но дело надо было завершить. До того, как сюда заявится сыщики, требовалось предупредить ведьму и попросить перенести тело Рая в дом, чтобы всё выглядело так, будто его убили здесь. По крайней мере, именно на этом варианте они остановились, чтобы указать в отчётах. Конечно, была сложность в том, что вместе с ним ближайшим поездом поехали и сыщики из специальной службы, однако он не был настолько глуп, чтобы пересекаться с ними в поезде, проведя всё время в третьем классе.
