А на выходе из станции не мешкал и тут же направился к дому.
Он беспокоился, что придётся подходить к дому, однако едва Кондрат оказался около ворот, как через мгновение его перенесло прямо в коридоры опустевшего поместья, где до сих пор царил холод.
Перед ним стояла ведьма Пату с собственной персоной посреди покрытых льдом коридоров.
— Не больно-то ты торопился, — заметила она с ноткой недовольства в голосе.
— Нет времени, — торопливо произнёс он. — Сыщики уже в городе и направляются сюда. Надо перенести тело Рая сюда до того, как они…
Лёгкий хлопок швырнул в лицо ворох снежинок, а ещё через мгновение ещё один взрыв снежинок и перед ним стояла ведьма, держа за шиворот уже окоченевшее тело Рая. Кондрату было неприятно наблюдать за тем, как она относится к покойному, однако сейчас было не до нравоучений.
— На третий этаж, где тело графа… — только и успел произнести Кондрат, как та сразу быстро телепортировалась туда и обратно, оставляя за собой снег.
И как раз в этот момент послышался скрип промёрзших петель двери.
— Ну и холодина тут, с ума сойти…
— Я уже ненавижу этот город…
Послышались голоса и шаги. Сыщики службы расследования даром времени не теряли. И Кондрат уже собирался броситься прятаться, как внезапно перед ним появилась ведьма и…
Странное чувство телепортации, когда резко падает давление, исчезает из лёгких весь воздух, а тело теряет границы, после чего всё резко возвращается в норму.
Кондрат стоял в том самом зале среди замёрзших фигур, которые однажды были «спасены» ведьмой. Они появились прямо перед лежащей Нутико, которая так и не пришла в себя. Вспомнив, как долго она пролежала на льду, Кондрат бросился проверять её состояние, но ведьма спокойно произнесла:
— Не беспокойся, я бы не позволила этому бедному и храброму дитя замёрзнуть здесь. Она просто спит.
И тем не менее Кондрат проверил пульс. Ведьма наблюдала за ним и не вмешивалась.
— Она не сможет ходить, да?
— Ты уже спрашивал меня об этом. Увы, она не сможет ходить более. Однако это не значит, что для неё эта жизнь закончена. Просто она теперь будет другой.
Легко это говорить, когда не ты инвалид на обе ноги, но Кондрат не стал развивать эту тему, и перевёл взгляд на замёрзших людей, коих здесь было в избытке.
— А что будет с остальными? — кивнул он на фигуры. — Вы сказали, что они ни живы, ни мертвы. То есть они…
— Ни живы, ни мертвы, — кивнула Пату.
— А их души? — Кондрат лишь с недавних пор сам начал верить, что душа могла существовать. Ровно после того, как столкнулся с тёмным артефактом. — Они заперты в телах?
— Они свободны.
— То есть они не в телах.
— Они свободны, — повторила она недовольно, будто недоумевая, что здесь непонятного.
— Ты приведёшь её в чувства? — кивнул Кондрат на Нутико.
— Зачем?
— Попрощаться с ней и сказать спасибо за всё.
— Не думаю, что она захочет тебя видеть, Кондрат Брилль, — заметила Пату. — Уверена, что она, еда увидит твоё лицо и поймёт, что с ней произошло, возненавидит тебя с новой силой.
— И тем не менее я бы хотел, чтобы ты разбудила её, — твёрже произнёс он. — Я не хочу бросать её, ни сказав ни слова, словно какую-то ненужную вещь.
Пату несколько секунд задумчиво смотрела на Кондрата, после чего пожала плечами.
— Как хочешь.
И щёлкнула пальцами.
И в тот же миг Нутико очнулась. Она жадно хватала ртом воздух, как будто только что вынырнула из-под воды. Её глаза были выпучены от ужаса, она вцепилась скрюченными пальцами в Кондрата, как рыболовными крючками, будто боялась, что её унесёт обратно в небытие. Ей потребовалось несколько долгих секунд, чтобы прийти в себя, после чего она начала оглядываться в разные стороны.
— Что… там… Кондрат, там стреляют, там Рай… Там… там…
— Тихо, успокойся, — Кондрату пришлось придавить Нутико, так как она была не в себе и вырывалась. Билась, как рыбёшка, выброшенная на берег, явно не понимая, что происходит. Ей потребовалось ещё несколько минут, чтобы наконец прийти в себя и понять, что она не там, в ущелье, где на них напали, а…
— Где я? И… и кто это? — её взгляд остановился на Пату.
Ведьма сразу вытянулась, накинув на себя не понять откуда ветра, чтобы её платье красиво развевалось, и блёсток, которые придавали ей какой-то сказочности.
— Я Патускигарумито — тихим, ласковым и в то же время гордым голосом произнесла Пату.
— Кто? — не поняла она.
— Ведьма это, — куда более прозаично объяснил Кондрат. — Вы её знаете ещё как Духа Ледяного Ветра. Но по факту это ведьма.
— Ведьма?
— Я и есть Дух Ледяного Ветра, — возмутилась Пату.
— То есть она дух? — не могла понять Нутико.
— Она ведьма. Зовёт себя духом. Но это не суть. Нутико, ты помнишь, что случилось?
— На нас напали, да, — кивнула она. — Эти грязные ублюдки напали на нас, после чего там разыгрался бой и… Кондрат, Рай, он…
— Он погиб, я знаю. Но ты знаешь, что с тобой случилось?
— Со мной? Что со мной могло случиться? — фыркнула она недовольно. — Я отлично себя… — и попыталась встать. — Я отлично… — и вновь попыталась, не совсем понимая, почему у неё не выходит.
А потом замерла. Схватилась за ноги, ощупывая их и… поняла.
Кондрат не в первый раз видел подобное. Уж на своей работе ему довелось как насмотреться, как люди узнают шокирующие новости, да и сам он много раз сообщал их. Родителям, родственникам, детям, мужьям и жёнам, наблюдая за тем, как сначала на их лице появляется шок, неверие и ужас, после чего всё переходит сначала к отрицанию, а потом к истерике.
С Нутико всё было точно так же. Может она и не теряла родного человека, однако узнать, что ты на всю жизнь остался инвалидом, который больше никогда не сможет ходить в условиях, где это важно и даже необходимо — тяжёлое испытание. И здесь не обойдёшь со словами, что всё будет хорошо и что всё наладится. Здесь ничего не наладится, и они это понимали.
Поэтому Кондрату ничего не оставалось, кроме как наблюдать за тем, как девушку захватывает истерика, как она кричит и стучит по нему кулаками, выплёскивая всё, что на неё накатило, чтобы потом оказаться у него в объятиях, заливая одежду слезами.
Ведьма наблюдала за этим, даже не изменившись в лице.
Лишь, когда Нутико немного успокоилась, насколько это было возможно, на выдавила из себя:
— Это ведь можно как-то исправить, да? — посмотрела она на Кондрата заплаканными умоляющими
