– А что бы сделал ты? Я поклялся моей умирающей матери сделать это.
Трис потер лоб рукой, пытаясь решить, безумие это или реальная возможность спасти репутацию Крессиды. Конечно, можно устроить так, что она будет вне подозрений. Все остальные проблемы отступили на второй план.
– И не забудь также, – радостно сказал Жан-Мари, – что я, хотя и не желая этого, отдал мисс Мэндевилл ее состояние. После вашей с ней свадьбы ты получишь его. Таким образом мы сведем наши счеты.
– Твоя наглость невероятна!
– Но неоспорима. Я – гений!
Трис кружил по комнате.
– Я должен буду пригласить тех, с кем надеялся больше никогда не встретиться…
– И привлечь внимание к тому, что Крессида находится в Лондоне. Я могу сделать это.
– И возможно, намекнуть, что Крофтон затаил злобу на мисс Мэндевилл, потому что он сделал ей предложение и был отвергнут. Он никогда не был популярен. Этому поверят. Но как будет это выглядеть, когда я начну ухаживать за ней?
Жан-Мари обдумал и это.
– Ты был сражен этой девушкой в Хэтфилде. Тебя пленили ее храбрость, чувство собственного достоинства и добродетель. Женщины всегда хотят верить в то, что мужчин очаровывают чувство собственного достоинства и добродетель.
Трис рассмеялся.
– В данном случае это правда.
Жан-Мари наблюдал за ним.
– Возможно, твой друг мистер Лайн сможет распространить слух, что отъезд Крессиды поверг тебя в отчаяние и ты бросился на колени перед ней и предложил ей руку и сердце. Ах, я должен был стать драматургом…
Но Трис вспомнил о другой проблеме:
– Боже, Корнелия…
Жан-Мари вопросительно посмотрел на него.
– Моя старшая кузина, леди Тремейн. Я попросил ее устроить здесь вечеринку и пригласить мисс Фиби Суайнемер, чьей руки и сердца я должен был добиться. Так я хотел положить конец своим мечтам о Крессиде.
– Безумие, от которого ты сейчас излечился. Ты собирался поставить трагедию, но теперь у тебя есть счастливый финал. Отмени вечеринку.
– Ты не знаешь Корнелию. Она все равно придет сюда, уверенная в том, что сможет устроить все по-своему.
– Не пускай ее.
– В ее старый дом? Нет я должен позволить ей продолжать приготовления. Слава Богу, я не сказал ничего Суайнемерам, но я уверен, что Корнелия намекнула им. – На минуту он задумался, а затем улыбнулся: – Я приглашу на вечеринку Крессиду и ее семью. Я объявлю о нашей помолвке на маскараде, но она, конечно, не будет в костюме гурии.
– Увы! Мне бы хотелось увидеть это! Ты очень уверен в себе, мой друг.
Трис удивленно посмотрел на него.
– Теперь ничто не может встать у нас на пути.
– Захочет ли она принять твое предложение?
– Черт, я сам знаю, что я не лучший кандидат для этой приличной девушки. Я не могу дать ей Мэтлок, но я сделаю из «Ночной охоты» надежное убежище. Или, если она захочет, я построю новый дом. Нам не нужно будет появляться в Лондоне. Мы подходим друг для друга, Жан-Мари, как две половинки. Я знал это с момента нашей встречи.
– Надеюсь, что так, кузен. – Жан-Мари поднял бокал, который забрал у него. – За настоящих женщин и настоящую любовь!
Крессида готовилась к прощальному балу, не ожидая по лучить от него удовольствия. Она была против этой затеи, но ее отец был непреклонен. Они с матерью бурлили от возбуждения и радости, но у самой девушки было настроение как на поминках.
Сегодняшний вечер положит конец ее жизни в Англии, и каждый день она все больше чувствовала, как будет скучать по ней. Ее не привлекала экзотика Индии. Храмы из золота и бриллиантов заставляли ее думать о непристойных статуэтках, об оргиях, а далее – о Трисе и боли, которую принесла их любовь.
Расстояние не сможет заглушить эту боль, и она увезет в Индию множество болезненных воспоминаний.
Однако что сделано, то сделано. Дом в Мэтлоке был продан, с друзьями она попрощалась, обещала им писать длинные письма.
Крессида многое знала о жизни Сент-Рейвена.
Он вернулся из Корнуолла, чтобы танцевать на свадьбах своих молочных сестер. Он выиграл приз в тысячу гиней на импровизированных скачках в Эпсоме. Он рассылал приглашения на маскарад в Сент-Рейвенз-Маунт. Ходили слухи, что на маскараде он объявит о том, кого выбрал в невесты, и даже что его избранница – Фиби Суайнемер.
Крессида не верила слухам. Они не подходят друг другу, а мисс Суайнемер и ее мать вполне могли сами распустить этот слух, чтобы вынудить Триса к действиям. Она знала, что герцог не попадется на такую уловку.
По крайней мере сегодня вечером его не будет у них в гостях. Ее отец настоял на том, чтобы послать ему приглашение, но в ответ пришел вежливый отказ.
Крессида взглянула в зеркало и поправила тюрбан. Она сознательно надела тот же наряд, который был на ней, когда она уехала с Крофтоном, – зеленое шелковое платье и полосатый тюрбан. После бала она отдаст все это служанке.
Однако на этот раз локоны были настоящими, уложенными с помощью щипцов для завивки.
Один из плюсов жизни в Индии был в том, что там она сможет снова отрастить волосы. Кроме того, когда она окажется так далеко, ее тоска по некоему распутному герцогу испарится.
Крессида открыла шкатулку с драгоценностями – теперь она была полна дорогих вещиц. После ее приключения прошло несколько недель, и скандал не разразился, но сегодня будет первое большое собрание после оргии у Крофтона, на нем будут люди из высшего света, в том числе некоторые мужчины из Стокли-Мэнор.
Она должна произвести нужное впечатление.
Крессида знала, что в мужских клубах пошли слухи. Лавиния передавала любопытные истории от Мэттью. Крофтон бежал из страны – кажется, это связано с попыткой изнасиловать девочку-подростка. Подобные вещи вызывают отвращение даже у самых распущенных светских львов. Однако каким-то образом вскрылось и его нападение на Крессиду в Хэтфилде. Лавиния уверяла, что в этих историях не было ничего оскорбительного для нее, но, как было верно замечено, сажа всегда оставляет следы. Недавно разговоры стали громче. Крессида уже заметила на себе странные взгляды некоторых леди и могла представить, что было за этими взглядами.
Что на самом деле Крессида делала одна в Хэтфилде? Может ли леди продать непристойную статуэтку иностранцу, особенно тому, кто провел несколько дней в тюрьме по подозрению в разбое?
Конечно, француз был связан с герцогом Сент-Рейвеном, но все равно она была уверена в том, что мамаши говорят своим дочерям: вот видишь, что бывает, когда леди забывает о приличиях.
Насколько ей было известно, никто не говорил открыто о том, что она была на вечеринке у Крофтона в костюме гурии в компании Сент-Рейвена. Но эта мысль несомненно витала в головах некоторых мужчин.
