ты говоришь, их было трое, а у другой девушки, с которой я недавно работала, – шестеро, у тебя это продолжалось где-то полчаса, а у нее – неделю, у тебя не было использовано посторонних предметов, у нее – были, и из-за этого понадобилась помощь хирурга, к тому же некоторым приходится еще лечиться от нехороших болезней и избавляться от беременности. Так что, Маша, я тебя поздравляю, ты у нас – везучая для такого случая». Конечно, автор передает только общий смысл сообщения, а в реальной терапии с подростком все было донесено простыми предложениями и доступным для нее языком, просто передавать здесь разговор таким, как он реально состоялся, не представляется возможным, тем более что он не имеет отношения к теме «Взмах».
Машу уже много раз пытались «утешать» как ребенка до нашей с ней встречи, отчего девочка окончательно замкнулась и не желала больше ни с кем разговаривать. А не разговаривала она почти в течение года… Ей был поставлен психиатрический диагноз, по словам ее мамы, «что-то вроде аутизма». В таком виде мы и застали ее в первый раз. А девочка эта молчала, как выяснила во время терапии автор, только потому, что видела во всех фальшь и неискренность. Все боялись называть вещи своими именами, говорили с ней стыдливо-завуалированно. Она открылась только потому, что автор оказалась первым человеком, который не побоялся говорить с ней как со взрослой и, можно сказать, начистоту.
С семилетним ребенком, конечно, стоило бы работать в такой чудовищной ситуации по-другому – бывает и такое! Но в данном случае мы имели дело с подростком, когда реакция на фальшь и недомолвки очень болезненная. Ко всему прочему, девочка на момент терапии находилась в лагере беженцев в Серноводске, где про нее «все всё знали», в том числе и мальчики-ровесники. Этому бедному ребенку уже столько пришлось вынести, что ей мог помочь лишь откровенный «взрослый» разговор без «пуси-пуси»! Конечно, такой разговор мог состояться только при условии предварительной работы в филигранном раппорте, которая здесь целиком не приводится. Чтобы не мучить читателя, заранее скажем: девочка пришла в себя. Через месяц автор застала ее весело играющей с подружками. Маша расцеловала «тетю Надю» и побежала играть дальше: ей надо было обязательно успеть спрятаться, так как они играли в прятки. Мама Маши подтвердила, что девочка спит и кушает нормально, снова стала смеяться. Через пару месяцев у них неожиданно объявились в российской глубинке какие-то родственники, согласившиеся их принять к себе жить, и мама, дочка и ее младший братик уехали.
После рефрейминга (параллельно с ведением в раппорте) девочка несколько выпрямилась и приободрилась, после чего ей был задан вопрос, что́ конкретно ее беспокоит в данный период времени. Маша сказала, что у нее перед глазами постоянно стоит лицо одного из тех троих (нам было известно, что к тому времени ни одного из них уже не было в живых).
Вот здесь-то, наконец и настала очередь «Солнца».
Мы интенсивно посветили на него ярким солнечным светом на «раз-два-три», как описано выше, после чего он превратился в таракана и убежал, а девочка сказала: «Ой, смотрите, я его победила!»
Техника «Наглядно-образное Солнышко»
Порой от кошмаров страдают и дети, которые еще слишком малы, чтобы что-то рассказать или работать с воображаемыми символами, поскольку, как известно, у маленьких детишек мышление – наглядно-образное. А если такое дитятко еще и почти не говорит по-русски, можно поработать и с переводчиком, но только с конкретными, наглядными образами. Вот пример такой работы. Естественно, предполагается, что уже потрачено какое-то время на совместную игру и установление раппорта.
– Мама говорит, ты кричишь по ночам в этой комнате. Откуда тебе здесь страшно, покажи! – Ребенок обязательно показывает если и не ручкой, то направлением взгляда. – Оттуда страшно? Здорово! А теперь смотри в окошко: видишь, какое там солнышко? Доброе, яркое, светлое! А ну-ка давай брать свет от солнышка, много-много, и светить туда, откуда бывает страшно! – Вместе, в четыре руки, берем и кидаем туда солнечный свет в больших количествах. – Вот так, вот так! Посмотри опять туда, куда мы побросали свет, как тебе теперь хорошо туда смотреть! – Ребенок спокойно улыбается: работа закончена.
Техника «Аудиальный взмах»
Во время первой чеченской войны автору довелось сталкиваться не только с визуальными, но и с «аудиальными кошмарами», поэтому на практике тут же был разработан и стал эффективно применяться «Аудиальный взмах».
1. Постановка ресурсного якоря на спокойствие.
2. Идентификация пугающего (преследующего) звука, сбор информации (см. тему «Субмодальности» в книге «Базовые техники НЛП»), обозначение позитивного намерения, если нужно.
3. Выявление приятного звука.
4. Перекрывание приятным звуком неприятного звука в игровой форме.
К психологу приводят восьмилетнюю девочку Катю, которая после первой пережитой ею бомбежки несколько месяцев назад постоянно слышит гул самолета. Со слухом у ребенка все в порядке. Поскольку девочка адекватна, психиатр, у которого она побывала раньше, не желая закармливать ее транквилизаторами, сделал ей строгое внушение, что она про звук самолета все «придумывает». Катя с глазами, полными слез, глядит на психолога и говорит: «Доктор, вы тоже будете говорить, что я все это придумываю?» Психолог отвечает: «Конечно, нет. Просто твои ушки решили тебя оберегать и слышат даже тот самолет, который очень-очень далеко и, может быть, даже никогда не прилетит сюда. Никто другой его не слышит, а твои ушки слышат. Поблагодари за это свои ушки!» Ребенок облегченно выдыхает: раппорт с симптомом установлен. Психолог уже к этому времени откалибровала, с какой стороны исходит воображаемый звук самолета (справа сверху), и сообщает об этом девочке: «Ведь твой звук самолета идет оттуда?» Девочка радуется еще больше: «Ой, а откуда вы знаете?» Раппорт и доверие укрепились еще больше.
Психолог предлагает девочке послушать песенку, которая Кате очень-очень нравится. Катя слушает ее где-то впереди и ниже себя, но постоянно косится вправо и ушко направляет вверх, наконец говорит: «Я слышу любимую песенку, но самолет слышу тоже». Психолог говорит Кате: «А мы пока и не просили его замолчать. Этому звуку тоже хочется с нами поиграть, и именно поэтому мы попросим его буквально секундочку подождать и дать нам послушать только нашу песенку, а потом мы его снова позовем играть!» По калибровке видно, что девочка слышит только мелодию. Этот момент психолог «подлавливает» на якорь.
Девочка: Ой, не слышу звука!..
Психолог: Конечно, не слышишь. А теперь – слышишь! (Отпускает якорь.)
Д.: Слышу!
П.: А теперь – снова не слышишь! (Снова возобновляет якорь.)
Так они балуются со звуками какое-то время, девочка полностью расслабилась и смеется, а звук самолета незаметно превратился
