Кубанского стрелкового полка – полковник Туненберг, полковник Тимановский, полковник Биркин – командир 1-й Июней, роты, полковник Миончинский – командир 1-й батареи и др.; за ними офицеры связи, конвой и конная команда подрывников; далее – 1-я батарея, Офицерский полк, Кубанский стрелковый полк, Артиллерийская рота.
За бригадой – генерал Деникин со штабом, генерал Алексеев, обозы и арьергард – 2-я бригада.
До станицы Медведовской около 20 верст. До железной дороги – 18. Идти было легко. Вначале нервы у бойцов были сильно приподняты, но постепенно их напряжение спадало, и бойцы в молчаливом движении уходили как бы в покой. Бессонные ночи, недоедание, усталость – сказывались. Они шли машинально: спали на ходу, даже храпели во сне и только взаимные сталкивания пробуждали их. Некоторые, засыпая, падали, но мгновенно вскакивали; шли бессознательно. Но в минуты проснувшегося сознания они вспоминали: их ведет генерал Марков!
Генерал Марков ехал, тихо беседуя с бывшими с ним офицерами. Он не мог предугадать, как развернется неизбежное столкновение с врагом, хотя и предусматривал все, что было возможно для его прозорливого ума. Обо всех деталях он уже переговорил с подчиненными начальниками и говорит о новых. Бесспорно и ясно, что значительная доля успеха зависит от него, от всех начальников и, в сущности, от всей бригады.
Бой у станицы Медведовской
3 апреля. Пятый час утра.
До железной дороги оставалось с версту, когда к генералу Маркову подъехал верховой из дозора и доложил: «В железнодорожной будке виден свет, но на железной дороге никого и ничего не замечено».
Генерал Марков останавливает колонну и, приказав ей ждать распоряжений, сам с несколькими верховыми едет вперед. В колонне, шедшей до сего момента спокойным, равномерным шагом, сонные бойцы столкнулись и проснулись. Стоят. Тишина. И в этой тишине, как темная, тихая и зловещая молния, проносятся слова: «железная дорога».
Напряжены нервы всех.
Не доезжая нескольких десятков шагов до будки, генерал Марков соскакивает с лошади и в сопровождении трех человек идет быстро к ней и входит в нее. В будке два человека. Один – у телефона. Генерал устраняет последнего от телефона.
– Я – генерал Марков! Кто на станции? – спрашивает он.
Ответ: бронепоезд и два эшелона с красногвардейцами. В ответе ничего нового.
– Колонне – вперед и остановиться не доходя шагов 200 до железной дороги! – приказывает генерал Марков. Офицер карьером мчится к колонне и передает приказание. Колонна быстро идет к переезду.
Телефонный звонок. Генерал Марков берет трубку. Со станции спрашивают:
– Спокойно ли на посту? Нет ли кадет?
– Совершенно спокойно, – был ответ. Однако со станции передали, что «для верности» к переезду подойдет бронепоезд.
– Пришлите, товарищи. Оно будет вернее, – согласился генерал Марков.
Немедленно посыпались короткие, твердые распоряжения подъехавшим к будке казакам.
– Сейчас подойдет красный бронепоезд. Его мы не должны упустить, – заявил генерал Марков.
Полковнику Миончинскому приказано одно орудие перевести через полотно железной дороги и поставить на позицию для стрельбы по бронепоезду в упор, в бок ему, другое – у переезда – для стрельбы вдоль железной дороги. Полковнику Банину – сорвать телефон и телеграф, провода в сторону Екатеринодара. Выслать конных подрывников для подрыва железнодорожного полотна в ту же сторону и как только возможно дальше, причем добавлено:
– Это задание нужно выполнить: в нем наше спасение.
Третье приказание для Инженерной роты – завалить у будки шпалами железнодорожную линию.
Генералу Боровскому – выслать сильный заслон в сторону станции Медведовской для обеспечения дороги, по которой идет армия; часть сил расположить вдоль железной дороги; часть перевести через дорогу и выставить их также заслоном в сторону станции. Конвою и Артиллерийской роте занять станицу Медведовскую. Кубанскому стрелковому полку оставаться в готовности.
Приказания выполнялись быстро. Через 5 минут орудие штабс-капитана Шперлинга уже стояло на позиции в 15 шагах от полотна и было нацелено. Рядом с ним два батарейных пулемета.
Генерал Марков на полотне железной дороги; ходит нервными шагами. Лежащие в цепях бойцы видят его характерную, в высокой папахе, фигуру. Он зорко всматривается в сторону, откуда должен подойти бронепоезд. Он, конечно, думает, все ли нужные распоряжения сделал я? Он посылает конного офицера в обоз армии с приказанием: команде выздоравливающих немедленно идти в станицу. Он вдруг подходит к цепи 4-й роты и, заметив по блестящим погонам полковника Биркина, приказывает ему со взводом немедленно идти вдоль полотна с правой его стороны к станции и «атаковать» ее, но, если будет встречен бронепоезд, ничем не выдавать свое присутствие. Полковник Биркин, смущенный таким приказанием, тем не менее быстро двинулся вперед со своими 10 бойцами. Из станицы прискакал всадник с донесением; красных там нет и скачет назад с приказанием – конвою наступать на станцию.
Тишина. Тьма. Прошло с полчаса времени. В лежащих цепях Офицерского полка многие уснули.
Полковник Биркин со своим взводом был уже на полпути до станции, когда заметил тихо идущий бронепоезд. Не выдержали нервы, и часть его взвода побежала вправо, к небольшому леску, находящемуся шагах в ста, оказавшемуся кладбищем. Полковник Биркин с оставшимися с ним прижались к земле в железнодорожной канаве. Слегка шипя, бронепоезд прошел мимо лежащих, рассыпая под себя искры из топки. Потеряв половину своего взвода, полковник Биркин уже не решился исполнить приказание генерала Маркова – атаковать станцию.
– Бронепоезд! – пронеслось по цепи ближайшей к железной дороге роты, и… в мгновение люди вскочили и побежали от дороги. Начальники едва удержали их шагах в полутораста.
– Кто там? – раздался громкий голос с бронепоезда. В ответ – полное молчание. С поезда застрочил короткой очередью пулемет, а сам он, не останавливаясь, медленно продолжал приближаться к железнодорожной будке.
Генерал Марков давно уже увидел противника и… приготовился. В руке у него ручная граната. Он снял свою белую папаху и пошел навстречу бронепоезду. Он встречает его на том месте, на которое нацелено орудие штабс-капитана Шперлинга.
– Кто на пути? – спрашивают с бронепоезда.
– Нe видите, что свои! – отвечает генерал Марков и, подойдя вплотную к паровозу, бросает ручную гранату в машинистов. Граната взрывается.
– Орудие – огонь! – кричит генерал Марков, отбегая от паровоза.
Первый снаряд попадает в колеса паровоза, второй в самый паровоз. Бронепоезд останавливается, но открывает огонь из двух орудий и пулеметов во все стороны. Затрещали пулеметы артиллеристов, винтовки близлежащих цепей. От попаданий снарядами в вагоны последние загорелись. Разнеслось «ура» 4-й и Инженерной рот. Они атаковали врага.
Гарнизон бронепоезда защищался геройски и погиб полностью. Составляли его матросы. Впрочем, одному из них посчастливилось: он выскочил из горевшего вагона в тлеющей на нем одежде и натолкнулся на
