– Вице-адмирал, советник императора, Несвицкий Николай Иванович. Я внук ему.
– Не знал, – подполковник поднял бровь.
– Николай Иванович признал меня официально. Перед этим досконально все проверил. Короче, я бастард его сына Михаила, погибшего в бою.
– Ну, если сам советник императора… – промолвил контрразведчик. – Но я такие вопросы не решаю. Поговорю с начальником.
– Пожалуйста, держите меня в курсе, – попросил Несвицкий.
– Конечно, – Яровой кивнул. – Мне нравится ваш план, хотя он авантюрный донельзя. Но вы везучий, Николай Михайлович, поэтому я поддержу. Удачи!
– Спасибо, – Несвицкий пожал ему руку. – Увидимся.
К себе он ехал в добром настроении. У него, похоже, получилось заручиться поддержкой контрразведки. Яровой поговорит с начальником, и тот, скорей всего, что согласится. Обстрелы города – боль для изнемогшего в войне Царицыно. И если есть возможность прекратить… Как поведут себя имперцы? Удастся деду убедить командующего корпусом?
Николай не предполагал, что намеченный им план претерпит изменения, и дерзкий рейд по устранению угрозы городу выльется совсем в другое…
Глава 15
15.
В штаб корпуса имперцев Николая позвали через день. Он ожидал, что встретится там с дедом, но дежурный офицер отвел его в большую комнату, где за столом сидели Касаткин-Ростовской с Акчуриным.
– Что тут происходит? – спросил Несвицкий, поздоровавшись. – Для чего собрали?
– Объявят, – пояснил Акчурин. – Сказали ждать начальства.
И оно явилось скоро. В комнату вошли командующий корпусом и немолодой полковник. Еще – Несвицкий-старший и знакомый Николаю начальник ГУКа. Волхвы встали.
– Садитесь, господа, – кивнул командующий. – Мы присядем тоже. Сейчас начальник штаба корпуса доложит план операции. Приступайте, Тимофей Григорьевич!
Полковник расстелил перед ними карту, которую принес с собой.
– Полагаю, присутствующим известно, что экспедиционный корпус совместно с армией республики готовит наступление, – начал начальник штаба. – Поставлена задача освободить удерживаемые противником территории Нововарягии и выйти на естественные рубежи, затрудняющие возможное контрнаступление. То есть реки, болота и водохранилища. Наступление решили проводить зимой, поскольку в это время года противник не ждет от нас активных действий. Помехой была распутица, препятствовавшая передвижению больших масс техники, но на днях ударили морозы, которые сковали почву. Синоптики обещают, что морозная погода продержится еще как минимум декаду – достаточное время, чтобы выполнить задачу.
Полковник прокашлялся.
– К сожалению, недавно проявился неучтенный фактор, препятствующий нашим планам. На фронт противник перебросил дивизион новейших гаубиц, всего двенадцать самоходок, и расположил его практически на направлении главного удара корпуса. Вот здесь, – он указал на карте. – Цель появления здесь гаубиц не связана с противодействием наступлению – о нем противник не догадывается, но помешать он может. У нас немного танков, как и у республики. Двенадцать самоходок выбьют их на дальнем расстоянии, не понеся потери от ответного огня. Уничтожить артиллерию противника налетом авиации затруднительно – дивизион прикрыт мощнейшей ПВО. Мы уже пытались, и понесли потери, – вздохнул начальник штаба.
– Это те самые фашисты, которые кошмарят город? – не удержался от вопроса Николай. – Бьют по нему из гаубиц?
– Они, – кивнул полковник, сделав вид, что не обратил внимания на несдержанность Невицкого. – Поэтому и родилась идея уничтожить самоходки, организовав диверсию. Для этого задействовать в ней лучших наших волхвов.
– Теперь понятно, для чего вас пригласили? – спросил командующий корпусом у Николая и его товарищей.
– Так точно! – подтвердил Акчурин, встав.
– Садитесь, господин майор, – махнул рукой командующий. – Тимофей Григорьевич, мы вас слушаем.
– План диверсии такой, – продолжал начальник штаба. – Трое наших волхвов ночью перелетят линию фронта, и в условном месте встретятся с агентом ГУКа, много лет назад внедренным в Службу безопасности противника. Волхвов переоденут в форму военнослужащих Славии и на автомобиле привезут в Петровск, где они передохнут, а следующей ночью установят радиомаяки на подлежащих уничтожению объектах. В приоритете – место дислокации дивизиона, штаб армии противника, гостиница, где проживают офицеры славов, и ряд других целей. На рассвете по указанным объектам тяжелые бомбардировщики империи нанесут удар крылатыми ракетами, чью систему наведения настроят на эти маяки. Увы, иначе не получится: использование спутниковой группировки и самолетов дальнего радиолокационного обнаружения не гарантирует высокой точности. В случае успеха операции противник потеряет не только самоходки, но и управление войсками, что позволит нам продвинуться на запланированные рубежи. Воспользовавшись суматохой и растерянностью, которая возникнет у противника после нанесения ударов, группа покидает город и выдвигается к установленному месту близ фронта. Там их забирают наши вертолеты – для этого мы выделим их два – транспортный и вертолет прикрытия. Связь с отрядом эвакуации по рации. К тому времени фронт будет прорван, противнику будет не до группы. Так запланировано. Вкратце все.
– Вопросы разрешите? – встал Акчурин.
– Задавайте! – кивнул начальник штаба. – И не вставайте.
– Почему из волхвов привлекают лишь троих? Под моим началом шесть человек. Мы могли бы поставить маяки на большее число объектов.
– Можно я отвечу? – спросил начальник ГУКа и, дождавшись одобрения полковника, продолжил: – Наш агент может привезти в Петровск всего троих. Большее количество привлечет внимание. Город сильно охраняется – везде посты и патрули. Наш человек и без того рискует. Недавно нам удалось вывезти из Славии его семью – действовали через третьи страны. Иначе я бы не одобрил его участие в диверсии. Он,
