— И какой же глубокий смысл вы вложили в свою глупость? — спросила Дженифер саркастически.
— Разве я сказал, что смысл есть? — отпарировал я. — Я же говорю с вами, леди Дженифер! Вы такая красивая, на хрен нам какой-то еще смысл? Вы посмотрите, как весело народ проводит время! Стеньку Разина или Пугачева привезли в клетке… это такие огры, можно в них тыкать палками, бросать камнями… Разве не счастье? Чего вам еще надо?.. Вы что, умная?
Она смотрела озадаченно, сбитая с толку.
— Ну, не дура, во всяком случае…
— Если у вас появится умная мысль, — посоветовал я серьезно, — будьте умницей — держите ее при себе. Быть красивой — это выше, чем быть умной. Умным человек становится сам, а красота — от Бога! Так чей же дар выше?
Она закусила розовую губку, в глазах смятение, я ну никак не даю ей подобраться к самому главному, что уже пытается сделать несколько раз, и все либо что-то мешает, либо я умело перевожу разговор на другое, не даю поблагодарить за вмешательство, за неожиданное заступничество, все-таки на этого графа Франсуа смотреть и противно, и страшно.
— Сэр Ричард…
Я прервал:
— Пойдемте взглянем на этого монстра! Я просто удивлен, что девушка с вашей тонкой душой до сих пор не прыгает перед клеткой и не тычет изящно в монстра железным прутом!
Она запнулась на полуслове.
— Сэр Ричард!
— Пойдемте-пойдемте, — сказал я дружески и схватил ее под руку. — Не стесняйтесь ваших подспудных желаний! У каждой женщины это основной инстинкт, как говорил Пол Верховен и подтвердил Ницше: женщина не может быть другом, потому что всегда мечтает шпынять мужчину раскаленным прутом под ребра.
Мы буквально сбежали вниз, леди Дженифер замкнулась в себе и посматривала сердитыми глазами, но не проронила ни слова.
Глава 11
Король был великолепен, громко и сочно рассказывая толпе, как поймали чудовищного огра. Это случилось за два дня до его отъезда в инспекционную поездку, потому не смог отказать себе в удовольствии взять чудище с собой, чтобы в дороге рассмотреть поближе. Среди слушающих придворных я заметил также кастеляна Джулиана, Мартина, Патрика и ряд наших людей. Леди Бабетта тоже, естественно, там в окружении молодых щеголей, непрестанно смеется и томно закатывает глазки.
Огр кое-как разогнулся и лег, прикрыв глаза от пылающих факелов широкими ладонями. Ростом почти в полтора раза выше меня, как я прикинул, кости массивные, широкие. Чувствуется, что не пустотелые, как у птиц и женщин, а литые, подобно граниту. Сухожилия толстые, а вот мышц почти нет, из-за чего огр выглядит жутко худым, голова гротескная, узкий лоб и мощно выдвинутые вперед надбровные дуги. Непропорционально маленькие глаза сдвинуты к переносице, череп широк, рот большой, как у жабы.
Несколько раз, когда его ткнули особенно больно, он не то заворчал, не то застонал, но я ощутил, что старается не доставлять мучителям удовольствия, просто терпит.
— Как видите, леди Дженифер, — сказал я любезно, — вот такие у нас забавы.
Она посмотрела на меня очень холодно.
— Не вижу никакой забавы. Могли бы убить сразу. Зачем мучить?
— И это говорит женщина? — изумился я.
В нашу сторону начали оглядываться, даже король посмотрел пару раз, затем, скрывая раздражение, что внимание слушателей раздваивается, спросил громко:
— А вы, сэр… как вас… такому надменному рыцарю, похоже, никак не сидится в своих покоях!
— Да у нас под окнами, — ответил я с вежливым поклоном, — какая-то пьяная рвань устроила песни да пляски… Судя по дурацким крикам, это наша челядь, Ваше Величество. Я ни в коем случае не указываю пальцем на вашу свиту, в ней настолько галантные и куртуазные люди, настолько воспитанные, что никогда не посмеют себе позволить подобные бесчинства!
Король нахмурился, глаза сверкнули гневом, однако задержался с ответом, чтобы обвести суровым взором толпу, где осмелились хихикнуть. Один из свиты что-то сказал ему в самое ухо, но с другой стороны к монарху наклонился другой и что-то шепнул вкрадчиво. Король поморщился, отмахнулся от обоих.
— Я ничего не слышал, — ответил он резко.
— Значит, пьяные хамы орали только под моим окном, — ответил я сокрушенно. — Мартин!.. Проведите дознание, какой пьяный дурак орал во дворе непотребные песни? Надо его хорошенько выпороть на конюшне.
Мартин посмотрел на короля опасливо, но ответил достаточно бодро:
— Слушаюсь, ваша светлость!
Король скривился.
— Думаю, вашим немногочисленным воинам следует охранять замок, а не выяснять, кто из челяди больше налакался. Вон сэр Анастальф доложил мне, что этот замок легко захватить всего с полусотней людей.
— Пусть попробует, — предложил я. — Дайте ему, Ваше Величество, две сотни воинов. Заодно проверим не только крепость наших стен, но и насколько слова ваших подданных… не расходятся с делами.
Король побагровел, я чувствовал, что он в самом деле готов отдать такой приказ, все замерли, даже огр перестал постанывать и вроде бы начал прислушиваться. Через толпу проломился Вирланд, огромный и тяжелый, как носорог, бросил несколько негромких слов королю, тот помрачнел, спросил с недоверием:
— Это он сам так рассказывает?
— Нет, Ваше Величество, — ответил Вирланд с легким поклоном, глубоко запавшие глаза впились в меня со странным выражением, в котором недоверие смешивалось как будто даже с опасением. — Все рассказывают, что сэр Ричард сперва в одиночку уничтожил отряд, напавший на их деревню, а потом буквально в одиночку убил стрелами со стены три десятка человек!
Король хмыкнул:
— Три десятка? Ох уж эти крестьяне! До чего же любят соврать!
— Это было всего три дня тому, — напомнил Вирланд. — Еще не успело превратиться в легенду и обрасти подробностями. Оружие и доспехи нападавших и сейчас у кузнеца, я проверил. Целая гора доспехов! Неплохие мечи, копья, топоры, булавы… Я бы сказал, что настоящее рыцарское оружие.
Король воззрился на меня с недоверием и злостью.
— А что же… э-э… что за рыцарь, который бьет стрелами со стены?
В его свите начались разговоры и даже смешки, только Вирланд смотрел очень серьезно. Я ответил больше ему, он поймет, а другим сможет разжевать:
— Ваше Величество, я не турнирный боец, хотя приходилось ссаживать с коней иных героев и на турнирах. Но в бою я сражаюсь тем оружием, которым проще врага уничтожить. В бою для меня нет противника, а есть враг. Это значит, что я могу ударить и в спину, и в темноте, и стрелой с большой дистанции. И еще в бою я предпочитаю убивать. Для надежности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
