Я говорил холодно, не торопясь, делая где надо паузы и незаметно оглядывая замершую толпу, что будто застыла, замороженная как моей бесчеловечностью, так и тем, что признаюсь в таком нерыцарском поведении без всякого стыда. Вирланд первым отвел глаза, мне показалось, что плечи старого полководца чуть поникли, будто сразу постарел, видя, как ему на смену приходят еще более жестокие и безжалостные.
— Кстати, — сказал я, — глава тех нападавших, что разорили и сожгли деревню, у меня в плену. Я привез его, как мешок с соломой, и по праву сильного швырнул в темницу.
Глаза короля расширились.
— Что? Вы держите пленников?
— Пока только одного, — объяснил я любезно. — Когда герцог Валленштейн отбыл на турнир, много подналетело воронья, что попытались воспользоваться отсутствием хозяина. Я только начал, Ваше Величество! Пока в подвале один, но будут еще…
— Кто у вас в плену?
— Сынок барона Касселя, — ответил я. — Некий Митчелл. Грабил и жег деревню герцога…
Король побагровел, сказал резко:
— Что такое? Какие пленники в моем королевстве без моего ведома? Я велю немедленно отпустить!
Наступила тягостная пауза, я чувствовал, как на меня смотрят отовсюду, многие затаили дыхание. Я поклонился и ответил с изысканнейшей вежливостью:
— Напоминаю Вашему Величеству, я не ваш вассал. Но даже будь я им, все равно — это мой пленник. Я его взял в бою, истребив остальных грабителей и насильников, так что теперь только я распоряжаюсь его судьбой. Я понимаю, вы, как король, лучше меня знаете правила рыцарского кодекса, но в повседневных заботах о благе подданных забыли такие мелочи… я просто напоминаю о тех основах, которые вы клялись защищать, принимая корону.
Я едва сам выпутался из длиннейшей фразы, сплошь состоящей из вычурных оборотов, на всякий случай поклонился еще раз, голова не отломится, но затем выпрямил спину и посмотрел как можно более победно, пусть ни у кого не останется сомнения, что именно я поступаю по рыцарским законам, а король, если попробует отнять пленника, выкажет себя нарушителем, что может спровоцировать недовольство крупных феодалов, и так не без основания подозревающих королей в попытке чрезмерной узурпации власти.
Он потерпел поражение, и если бы мог сжечь взглядом, вместо меня уже осталась бы горстка пепла.
— Я не уверен, — сказал он зло, — что вы содержите его в христианских условиях!
За его спиной только Вирланд хранил молчание и не двигался, другие суетились, как бандарлоги.
— Можете заглянуть, — предложил я любезно. — Был худой, как червяк, а сейчас морда едва не трескается. Сам удивляюсь, как темница хорошо действует на людей!
К королю наклонился Анастальф, что-то пошептал, поглядывая в мою сторону хитрыми глазками и улыбаясь мне тонкими губами. Король выслушал, кивнул, сказал громко:
— И все-таки это мой подданный! Я не потерплю, чтобы вот так моих людей хватали и бросали в темницы.
— Но этой мой пленник, — напомнил я.
Он со злорадством ответил:
— Зато это мое королевство, а этот человек, что в оковах, — мой подданный! Здесь законы моего королевства!
Все затихли, я ощутил поражение, смиренно наклонился и развел руками.
— Как будет угодно Вашему Величеству. Вы, конечно же, не против, что о вашей доброте и щедрости узнают все в королевстве, а они узнают, что вы с легкостью отпустили из темницы человека, который с отрядом напал на владения соседа, сжег деревню и пытался захватить замок?
Наступила звенящая тишина. Король уже открыл было рот, чтобы велеть сбить оковы с пленника, тем самым посрамив меня, но сбоку что-то предостерегающе сказал Вирланд, король стиснул челюсти, уставился на меня испепеляющим взглядом.
— Хорошо, — проговорил он наконец сдавленным от злобы голосом, — мне сейчас некогда заниматься этими мелочами… оставляю это до возвращения герцога Готфрида. Это его замок, пусть и решает.
Вокруг зашумели, прославляя мудрость короля, я потихоньку выдохнул. Уже в который раз пугаю общественным мнением, и всякий раз срабатывает. И хотя общественное мнение формируется пока только из крупных лордов и, возможно, наиболее богатых купцов, глав гильдий, однако лиха беда начало, кончится это, как уже известно, всеобщим избирательным правом, харассментом и мониколевинскизмом.
Вирланд и Анастальф потихоньку увели короля в сторону, разговаривая с ним в преувеличенно торжественных тонах и с самыми озабоченными мордами, словно уже делят мир. Возле клетки осталась только челядь, они дразнили и тыкали в огра ветками особенно старательно, огр начал рычать, но пришли слуги из свиты короля и натянули полотно сверху, завязали веревками.
Леди Дженифер сделала вид, что ее вовсе не интересует ни огр, ни я, отошла в сторону. До приезда короля в этой части двора обычно упражнялись стрелки. На дереве, кажется, это дуб, и сейчас висит толстая и широкая доска с разноцветными кругами разного диаметра. Дженифер остановилась возле дерева, взглянула наверх, прошлась немного, всякий раз посматривая на ветки. Мне показалось, что кого-то ждет, в то время в дверях донжона показался граф Франсуа, заулыбался и вразвалку направился к Дженифер. Оставаться вот как я стою — неловко, будто подсматриваю, я двинулся через двор, громко топая. Леди Дженифер подобрала блестящий желудь и с интересом рассматривала, делая вид, что не замечает меня.
— Не забывайте похрюкивать, — посоветовал я.
Она вздернула прекрасные соболиные брови, округлила глаза.
— О, сэр Ричард! Что вы так подкрадываетесь, как…
— Не продолжайте, — сказал я, не останавливаясь, — а то в своей невинности скажете совсем ужасные вещи…
Она сказала мне в спину разгневанно:
— Стойте! Раз уж так испугали, подкравшись незаметно, как… ладно, смолчу, принимая во внимание вашу деревенскую стыдливость, то теперь побудьте с дамой, пока не подойдет ее…
— Друг, — подсказал я. — Очень емкое и удобное слово, за которым можно спрятать все. Это не граф ли Франсуа?
Она оглянулась на замедлившего в нерешительности шаги графа, лицо его совсем вытянулось, когда Дженифер скорчила гримаску и отвернулась.
— Нет, — ответила она с надменностью, — не граф Франсуа. Но друг. А что? Вы что-то имеете против?
Я содрогнулся всем телом, протестующе выставил ладони.
— Нет-нет, что вы!.. Преклоняюсь перед смелыми людьми… настолько смелыми.
Она холодно прищурилась.
— Что вы имеете в виду? Мне показалось, что задираетесь с королем достаточно дерзко. А сейчас вдруг уже поджали хвост?
Я покачал головой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
