— Что?.. О, да, разумеется.
Хейм мысленно чертыхнулся, что забыл о такой простой акции.
Связь установилась сразу.
— МДС «Поиск», США, — произнес мягкий молодой голос. — Капитан занят, сэр, но я могу соединить вас с доктором Брэгдоном. Он возглавляет научную бригаду.
Облегчение, испытанное Хеймом, было подобно удару. Он буквально осел в своем скафандре.
— Так значит, вы здесь лишь для того, чтобы проводить исследования?
— Да, сэр. Экспедиция Гавайского университета по согласованию с Научно-исследовательским филиалом Федерации. Один момент, пожалуйста, — экран замерцал, и на нем появилось изображение каюты корабля, до отказа забитой книгами разных форматов. Человек на переднем плане тоже был молод, этакий здоровяк с темными волосами и крупными чертами лица.
— С вами говорит Виктор Брэгдон, — сказал он, и вдруг его челюсть отвисла. — Бог мой! Так это вы, Гуннар Хейм.
Капитан капера не ответил. Он сам был слишком ошеломлен. Женщина, стоящая позади Брэгдона, наклонилась над его плечом и встретилась взглядом с широко раскрытыми глазами Хейма. Она была высокого роста, простой серый костюм на молнии плотно облегал сильную женственную фигуру.
Лицо ее тоже привлекало внимание не столько заурядной миловидностью, сколько выражавшейся в нем силой: прямой нос, широкий рот, высокие скулы и лоб, обрамленный вьющимися каштановыми волосами. Но несколько лет назад это лицо не давало ему заснуть. Когда он увидел имя Джосселин Лори в заголовке листовки, выпущенной организацией «Военные мира за мир», старая боль ожила в нем, и он с еще большим рвением продолжил свои приготовления к войне.
Ошеломление первых минут прошло, уступив место подозрению. Хейм почувствовал, как напряглись его мышцы.
— Что вы здесь делаете? — выкрикнул он.
Глава 2
Впоследствии Хейм с грустной иронией вспоминал о своей осторожности. Не прошло еще и часа со времени приземления «Поиска», как он поднял яхту, ссылаясь на срочную необходимость своего присутствия на борту «Лиса-2». Однако Куманодис вызвался остаться на борту прилетевшего корабля, дабы нанести визит вежливости.
Хейм знал, что грек выполнил большую работу по заключению предварительных договоров на Строне. Удастся ли ему столь же успешно достичь взаимопонимания со своими собратьями-землянами было неизвестно, но у Хейма не было другого выбора.
Остаться должен был либо Куманодис, либо Янг, единственные, кто бегло говорил на местном языке и поэтому мог пользоваться лазерной линией космопорта, гарантирующей защиту от подслушивания.
По прошествии двух вахт от Куманодиса поступило донесение:
— С ними все в порядке, шкипер. Меня провели по всему кораблю, и я имел возможность поговорить с каждым. В экипаже у них пять человек, плюс капитан, его помощник и бортинженер. Все они самые обычные служащие, подписавшие контракт на этот круиз, как подписались бы на любой другой исследовательский полет. Тут не спутаешь. Или надо быть слишком хорошим артистом. Но такие работают на стереовидении, а не в космосе.
— Им вовсе не обязательно играть, — сказал Хейм. — Достаточно надеть на себя ничего не выражающую маску.
— Но эти парни совсем не такие. Они обступили меня и буквально засыпали вопросами о нашей экспедиции. В целом они считают, что наша идея чертовски удачна. Двое из них даже изъявили желание к нам присоединиться.
— Угу. Это меня не удивляет. Простые люди часто проявляют больше здравого смысла, чем представители интеллектуальной элиты. Но постой, к числу последних относится кто-нибудь из офицеров?
— Да, инженер. Что касается капитан Гутьерца и Первого Офицера… В общем, они были непроницаемы, как метеориты. Я до сих пор не знаю, что у них на уме. Возможно, они воспринимают нас негативно, полагая, что война — это дело регулярного Военного Флота. Но я постарался доказать оправданность нашей экспедиции. Упомянул ее бескорыстные цели, официальные документы, подтверждающие ее законность и т. д.
— А как насчет ученых?
— Разношерстная команда. Мне кажется, Брэгдон и мисс Лори — единственные, кто когда-либо бывал за пределами Солнечной Системы. Среди них есть ксенолог, семантик, глоссаналитик, биолог и полдюжины аспирантов в качестве помощников. Насколько я понял, прежде никто из них не бывал на Строне.
— Странно.
— Чарли Янг и я тоже впервые попали сюда лишь тогда, когда вы нас послали, босс. Они сделали то же самое, что и мы, опирались на имевшуюся информацию и по дороге выучили основной язык с помощью РНА-электро. Этот прибор кого угодно натаскает за каких-нибудь две—три недели. Как бы там ни было, я моту вам с уверенностью сказать, что людей этого типа можно не опасаться. Не думаю, чтобы кто-нибудь из них, кроме Брэгдона, умел обращаться с ручным или любым другим оружием. Мы и наши убеждения их не очень волнуют, так что взаимоотношения между нами все равно были бы слегка натянуты, даже если бы по отношению к ним не было проявлено никакой грубости. Но они не представляют для нас никакой угрозы.
— Это можно сказать про всех? — спросил Хейм, вдруг ощутив странный упадок духа.
— Нет. Забавно, но и мистер Брэгдон, и мисс Лори весьма дружелюбны. Он один раз заметил, что не согласен с вашими идеями, но очень уважает вас за мужество, а она сказала, что надеется вскоре снова увидеться с вами. Может быть, вы все же нанесете им визит.
— Да, — мягко ответил Хейм. — О, да.
Через час «Конни» уже набирала скорость, возвращаясь с орбиты к планете.
Сидя на мостике, Хейм слушал гудение двигателей яхты и биение собственного сердца в такт мелодии «Фламенго», исполняемой Вадажем. Некоторое время оба молчали, не отрывая глаз от иллюминатора.
Строн, диаметр которого в два с половиной раза, а масса — в девять с половиной раз больше земной, гигантским шаром катился среди непроглядной тьмы. Моря сияли благородной голубизной; континенты, испещренные пятнами белоснежных областных скоплений, были коричневато-желтыми или цвета киновари. Вдоль линии горизонта атмосфера образовывала неистовый яркий обод; и над всем этим, озаренное горячим солнцем класса F5, струилось свечение, превращавшееся возле полюсов в огромное знамя зари, взметнувшееся высоко вверх, в космос. Позади виднелись две луны, сиявшие леденистым светом, а еще дальше мерцали странные созвездия.
— Когда я вижу что-нибудь наподобие этого, — пробормотал Хейм, — я всегда удивляюсь.
Вадаж перестал играть и, по-птичьи наклонив голову, взглянул на него.
— Чему удивляешься?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
