меньшее.
Я взглянул на кандидатов, выстроившихся в дальнем конце палубы. Капитан Янг приветствовал их на борту. Особенное внимание он проявил к своему соотечественнику — оба радостно жали друг другу руки.
— Между прочим, вы и китайца не хотели допускать. Мол, их космическая программа слишком молода. Правда, потом я услышал, что вы назначили его командиром основного экипажа.
— Он самый опытный кандидат. Значит, будет командиром.
— А может, вон те русские и американцы тоже опытные? Может, люди, в прямом смысле слова спасающие мир, все-таки повели бы себя как профессионалы? Может, не стоило отрезать буквально половину талантливых кандидатов только потому, что вы боитесь, как бы чего не вышло?
— Надеюсь, вы правы. Русская женщина, Илюхина, тоже в основном экипаже. Эксперт по материалам, других кандидатов на эту позицию обошла с огромным отрывом. Научный эксперт, Мартин Дюбуа, американец. Двое мужчин и одна женщина. Ничего хорошего.
— Бог ты мой! — Я притворно всплеснул руками. — Дюбуа еще и темнокожий! И как же вы его допустили? А вдруг он доконает остальных постоянной болтовней о рэпе и баскетболе?
— Идите к черту! — отмахнулась Стратт.
Космонавтов окружили палубные матросы. Шестеро героев, особенно Яо, произвели на моряков неизгладимое впечатление.
— У Дюбуа три докторские степени: по физике, химии и биологии, — прокомментировала Стратт, после чего указала на американку. — А вон там Энни Шапиро. Автор новаторского метода сплайсинга ДНК[130], который теперь называют методом Шапиро.
— Серьезно? — встрепенулся я. — Та самая Энни Шапиро? Которая синтезировала целых три фермента, катализирующих сплайсинг ДНК при помощи…
— Да-да, очень умная дама, — прервала мои излияния Стратт.
— Она делала это для докторской диссертации. Для диссертации! Вы в курсе, сколько людей доходят до Нобелевской премии за исследование, проведенное в аспирантуре? Поверьте, очень немногие. И вы назначили Шапиро дублером научного эксперта?!
— Она самый талантливый специалист по сплайсингу ДНК из всех ныне живущих. А Дюбуа силен во многих областях, что важнее. Мы не представляем, с чем в ходе миссии столкнется экипаж. Нам нужен человек с самыми разносторонними знаниями.
— Потрясающие люди. Лучшие из лучших! — восхищенно произнес я.
— Рада, что оценили. Потому что готовить Дюбуа и Шапиро будете вы.
— Я? Но я понятия не имею, как тренировать космонавтов!
— Подготовкой к полету займутся NASA и «Роскосмос». Ваше дело — научная часть.
— Вы смеетесь? И Дюбуа, и Шапиро гораздо умнее меня. Чему я могу их научить?
— Не скромничайте, — возразила Стратт. — Вы лучший специалист в мире по биологии астрофагов. И всеми своими знаниями, вплоть до мельчайших подробностей, вы поделитесь с этими двумя учеными. А вот и основной экипаж!
К ней подошли Яо, Илюхина и Дюбуа.
— Мисс Стратт. — Яо поклонился и заговорил на безупречном английском с едва заметным акцентом. — Для меня большая честь, наконец-то, встретиться с вами. Примите мою глубочайшую благодарность за избрание меня командиром экипажа предстоящей критически важной миссии.
— Я тоже рада знакомству, — ответила Стратт. — Вы оказались самым квалифицированным кандидатом. Не стоит благодарностей.
— Привет! — Илюхина порывисто обняла Стратт. — Я здесь, чтобы отдать жизнь ради спасения Земли! Просто фантастика, да?!
— Неужели все русские чокнутые? — шепнул я Дмитрию.
— Да, — тихо ответил он. — Только так можно быть русским и счастливым одновременно.
— Ух… жестко.
— Зато по-русски!
Дюбуа пожал Стратт руку и произнес негромко:
— Мисс Стратт, спасибо за предоставленную возможность. Я не подведу.
Я и другие члены научной группы обменялись рукопожатиями с тремя космонавтами. Некоторой беспорядочностью мероприятие напоминало скорее неформальную встречу, чем официальную церемонию приветствия.
— А вы, я полагаю, доктор Райланд Грейс? — в общей сутолоке повернулся ко мне Дюбуа.
— Да, — кивнул я. — Знакомство с вами для меня большая честь. То, что вы делаете… Я даже не в силах постичь весь масштаб приносимой вами жертвы. Впрочем, я, наверное, зря? Не стоит об этом?
— Я довольно часто думаю на эту тему, — улыбнулся он. — Не нужно специально ее избегать. А кроме того, мы с вами, как мне кажется, одного поля ягоды.
— Думаю, да, — пожал плечами я. — То есть вы гораздо более серьезный специалист, чем я, но я тоже люблю цитологию[131].
— Да, тут мы с вами и впрямь похожи, но я имел в виду кома-резистентность, — улыбнулся Дюбуа. — Слышал, у вас тоже обнаружены маркеры кома-резистентности. Как и у меня, и остальных членов экипажа.
— У меня обнаружены маркеры?
— А вам не сообщили? — удивленно поднял бровь Дюбуа.
— Нет! — Я возмущенно посмотрел на Стратт, но она была слишком занята беседой с мошенником Бобом и командиром Яо. — Впервые слышу!
— Странно, — заметил Дюбуа.
— Почему Стратт мне не сказала?
— Вы спрашиваете не у того человека, доктор Грейс. Но я думаю, врачи передали результаты анализов непосредственно Стратт, а она сообщила их только тем, кому сочла нужным.
— ДНК моя, и я имею право знать, — проворчал я.
— Кстати, мне не терпится выяснить все о жизненном цикле астрофагов! — тактично сменил тему Дюбуа. — Доктор Шапиро, мой дублер, тоже в большом волнении! Полагаю, мы с ней будем заниматься вдвоем. У вас есть опыт преподавания?
— Есть. И довольно большой, — признался я.
— Великолепно!
* * *
С моего лица не сходит улыбка. С тех пор, как я узнал, что не погибну, прошло уже три дня. И я все еще улыбаюсь.
Безусловно, я в любой момент могу умереть. Путь домой будет долгим и опасным. Да, я очнулся после комы по дороге сюда, но это вовсе не означает, что выдержу то же самое на обратном пути. А если я сумею обойтись без погружения в сон? Стану питаться жидкой кашкой из тюбиков, когда закончится обычная еда. Я же смогу пробыть один четыре года, верно? Нас ввели в кому, чтобы мы не убили друг друга. Но ведь полное одиночество в замкнутом пространстве может нанести не меньший вред психике. Надо почитать, в чем там дело.
Но это все потом. Сейчас пора спасать Землю. Проблема моего спасения пока подождет. Главное, что теперь это проблема спасения, а не неизбежная смерть.
На экране центрифуги мигает зеленый сигнал.
— Гравитация восстановлена.
Мы ненадолго оказались в невесомости, но потом я снова запустил центрифугу. Мне пришлось остановить вращение, чтобы включить двигатели. Ибо нельзя поддерживать гравитацию за счет центрифуги и перемещаться одновременно. Только представьте, что будет, если запустить двигатели вращения, когда корпус разделен на две части, соединенные сотней метров кабеля. Даже подумать страшно.
За несколько десятилетий (обалдеть!), которые провел здесь Рокки, парень отлично изучил местную звездную систему. И поделился со мной всеми накопленными знаниями. Он обнаружил шесть планет, выяснил их размер, массу, расположение, элементы орбиты[132] и общую структуру
