Таким образом, К.Н. Берд являлся одним из самых известных специалистов, не понаслышке знакомых с устройством и работой паровых машин. Кроме того, мощности его завода позволяли полностью выполнить престижный заказ по прокладке водопровода в Зимнем дворце. Особо отметим, что вместе с Бердом над проектом водопровода и сточной канализации Зимнего дворца работал архитектор О. Монферран. Это несколько неожиданно, поскольку мы привыкли к изысканным архитектурным и интерьерным решениям Монферрана, что не вяжется с проектом канализации. Однако в биографии архитектора была и такая, вполне инженерная страница.
В записке Монферрана «О работах для провода из Невы воды во все этажи Зимнего дворца, и о постройке подземного провода для стока нечистоты с приложением плана и сметы», схема планируемого водопровода описывалась следующим образом: «Воду можно доставить в Зимний дворец посредством паровой машины, поставленной под сводами Эрмитажного сада, <…> водохранилище будет иметь 10 саженей в длину, 2 сажени в ширину и 2 аршина глубины, <…> помещать в себя 10 000 ведер воды, и силы машины сей достаточно будет наполнить ее в продолжение двух часов. Главная труба имеет отверстие свое в водохранилище, будет проходить в чердаке по всему дворцу над коридорами, у сей трубы будет сделано столько трубочек, сколько надобно будет для доставления в изобилии воды для Зимнего дворца.
Помои и нечистоты протекать будут в большой провод, который начинается со двора, где кухни, проходить будет вокруг Большого двора и, наконец, в Неву. На конце сего провода будет сделана железная ванна для удержания воды; ванна подыматься будет один раз в неделю, как скоро провод начнет наполняться, через сие средство вода протоком очищать будет проход и увлекать с собою всю нечистоту в Неву. Август Монферранд»[462].
Отметим колоссальный объем планируемого деревянного резервуара, который выстилался листовым свинцом. Если перевести сажени и аршины в метрическую систему, то длина резервуара должна была составить 21,3 м, а ширина – 4,26 м, при такой же глубине. Под «железной ванной» имелась в виду чугунная шлюзовая камера, которую предполагалось открывать раз в неделю для выброса накопившихся нечистот в Неву. Ни о каких очистных сооружениях, конечно, и речи не было. Вся экология сводилась к тому, что нечистоты не текли постоянно в реку, а их сбрасывали в Неву одномоментно.
В смете К.Н. Берда, составленной в июле 1827 г., в деталях расписаны все намечавшиеся работы: пробивка гранитной набережной (17 500 руб.); проводка чугунных труб в подвалы к паровой машине; разводка труб от паровой машины до чердака дворца (14 500 руб.); приобретение и установка 10-сильной паровой машины «с медным котлом и полным прибором» (18 000 руб.); установка насоса «с прибором для поднятия до 100 т ведер воды в день» (7750 руб.); за каменную и земляную работу (8000 руб.); за свинцовое водохранилище (15 000 руб.) и так далее. Общая сумма затрат составила 147 250 руб.[463]
При этом смета не учитывала установку ватерклозетов, каждый по 1000 руб. «со столярною работою и постановлением на место». Отдельно Монферран составил смету на канализацию, в которой предусматривалась установка выпускного чугунного шлюза. Общая стоимость канализации составила весьма внушительные 213 049 руб.
В августе 1828 г. Николай I утвердил смету, составленную Бердом (147 250 руб.), однако в ноябре выяснилось, что за канализацию надо добавить к этой сумме еще 213 049 руб., и общая сумма расходов по устройству водопровода по Зимнему дворцу составила уже 360 299 р. 50 коп. В этой ситуации министр Императорского двора кн. М.П. Волконский счел необходимым 22 ноября 1828 г. доложить императору: «Не имея в виду, откуда можно ассигновать таковую значительную сумму по затруднительным оборотам Государственного Казначейства и Кабинета, я осмеливаюсь представить сие на разрешение Вашего Величества». В результате на документах появилась резолюция: «Государь Император Высочайше повелеть соизволил отложить впредь до времени. 22 ноября 1827 г…»[464]. Это «отложить впредь до времени» продолжалось до начала 1837 г.
Все это время в императорской резиденции шла обычная жизнь, сопряженная с множеством проблем, в том числе и с сантехникой. Министр Императорского двора светлейший князь П.М. Волконский не чурался и таких «низких» дел. В апреле 1835 г. он лично обратил внимание, что «на дворах эрмитажном и около Георгиевского зала большую нечистоту, а также засорение на первом помойной ямы», жестко приказав обер-гофмейстеру Кутайсову озаботиться об «очищении самых дворов, так и стоков». Также князь заметил «весьма сильный неприятный запах, идущий со стороны Эрмитажного театра», предписав «исследовать причину, отчего оный происходит, изыскать средство к отвращению оного»[465].
В начале 1837 г. вернулись к вопросу об устройстве во дворце водоподъемной машины. 16 февраля 1837 г. обер-гофмаршал граф Кутайсов докладывал министру Императорского двора: «Вследствие приказания Вашей светлости, составлено архитектором Шарлеманем исчисление на устройство из реки Невы водопровода и паровой машины для снабжения водою главного корпуса Зимнего дворца; причем объем резервуара и сила машины определены достаточные для снабжения и ватерклозетов при Главной гауптвахте, равно по Камер-юнгферскому и Фрейлинскому коридорам, если признано было нужным таковые устроить»[466]. Общая сумма затрат определялась в странные 37 831 руб. 80 коп.
Николай I «дал добро», и к декабрю 1837 г. паровая водопроводная машина уже работала, обеспечивая водой «кухни Главной половины и Расходную, Портомойню, Лабораторию, Придворную контору и другие места, в которые вода доставлялась рабочими людьми, нанимаемыми Придворною конторою…». Как следует из рапорта Президента Гоф-интендантской конторы Кутайсова: «Паровая машина в Зимнем дворце, устроенная в 1837 г., накачивая воду из реки Невы, заменила водоносов, кои всегда употреблялись от Придворной конторы, которой по штату 1801 г. определена сумма на работников для должностей»[467].
Для обслуживания машины 11 декабря 1837 г. Придворная контора наняла сроком на один год механика Пинкертона «ценою с материалами и работою за 3900 руб…»[468]. В результате Пинкертона приняли на службу 14 декабря. А уже 17 декабря 1837 г. Зимний дворец загорелся, и, как уже говорилось, Пинкертон совершенно четко работал в экстремальной ситуации: он вовремя наполнил огромный резервуар водой. Вполне возможно, что именно потоки воды, хлынувшие из прогоревшего резервуара, помогли отстоять Императорский Эрмитаж.
С этой паровой машиной связана своя «техническая» интрига. Дело в том, что паровую машину в 1837 г. «устроил» механик Пинкертон «по договору с Конторою с тем, чтобы за прочность оной ответствовал он один год, но по случаю последовавшего в декабре месяце того года пожара в Зимнем дворце прекратилось как действие машины, так и сама ответственность за оную». Как ни странно, но паровая машина, установленная в подвале Зимнего дворца с мощными кирпичными сводами, пережила страшный пожар. Отчасти этому способствовало и то, что прогоревший на чердаке дворца резервуар залил водой помещения в северо-восточном ризалите, где и находилась паровая машина.
В процессе восстановления Зимнего дворца паровую машину отремонтировал уже механик Ишервуд, которому отдали ее «для содержания в действии, с торгов за 1838 руб. 57 коп. сер. в год». При этом Ишервуд сделал ряд доработок, как то: переустановил паровой котел, сделал вместо деревянной пробки медный кран у трубы и ряд других поправок, причем «без особой платы».
Однако вскоре деятельность Ишервуда стала вызвать недовольство. Паровая машина постоянно ломалась, и периодически Зимний дворец оказывался в хорошо знакомой нам ситуации – «воду отключили». Правда, имелся ручной насос, которым помощники Ишервуда закачивали невскую воду в резервуары на чердаке Зимнего дворца. В марте 1841 г. заканчивался «гарантийный срок» паровой машины, и хозяйственному руководству Зимнего дворца надо было решать продлевать контракт с Ишервудом или нет.
Майор от ворот, т. е. фактический комендант, завхоз и главный инженер полковник Л.Р. Баранович решительно выступал за продление контракта с Ишервудом. По его мнению, «без Ишервуда нет никаких средств иметь водоподъемную паровую машину в исправности при весьма частых повреждениях оной и при неудобной ее конструкции. Казенный же машинный мастер и подмастерье не могут быть допущены, ибо эта часть им совершенно неизвестна, а слесарь, командированный из Роты к Ишервуду, обучен им только управлять машиною и исправлять весьма маловажные повреждения…», а мастера-механики из «Мастеровой роты» «только назначены из присланных воспитанников, следовательно, ничего не знают».
У министра Императорского двора князя П.М. Волконского такое монопольное положение Ишервуда вызвало недоумение. Еще большее недоумение вызвало предложение полковника Барановича закупить вторую водоподъемную машину, а старую отремонтировать и сделать запасной.
