У министра Императорского двора князя П.М. Волконского такое монопольное положение Ишервуда вызвало недоумение. Еще большее недоумение вызвало предложение полковника Барановича закупить вторую водоподъемную машину, а старую отремонтировать и сделать запасной.
В результате кн. П.М. Волконский волевым решением вернул во дворец опального механика Пинкертона, несмотря на то что тот заявил о необходимости очередных доработок к машине стоимостью в 500 руб. серебром. Механик обосновывал столь серьезные расходы тем, что «…машина ныне находится в беспорядке и требует немедленного исправления с возобновлением некоторых вещей…». Механик считал необходимым, наряду со всем прочим, установить «новую трубу медную для выпуска воды из котла», «новую крышку к паровому цилиндру» и так далее. Министр Императорского двора в мае 1841 г. поставил перед Пинкертоном главное условие: все исправления должны быть сделаны «во время теперешнего Высочайшего отсутствия, и чтобы машина была в действии к 1-му числу будущего июня»[469].
Если Пинкертон отвечал только за узкий участок – исправную работу паровой водоподъемной машины, то за всю систему водоснабжения в Зимнем дворце отвечал механик Клеворд. С ним 12 июля 1838 г. «Комиссия Высочайше утвержденная для возобновления Императорского Зимнего Дворца» заключила контракт, по которому он обязался следить «за исправным действием устроенных им в том Дворце водопроводов и ватерклозетов… по 1 марта 1841 г. без всякой платы».
Говоря об установке паровых машин и единой системе водопровода, любопытно отметить, как действовала тогда инерция сознания. Ранее для интимных надобностей предназначались различные «шкафики», и нечистоты выносились из дворца специальной командой золотарей. После восстановления Зимнего дворца и установки ватерклозетов хозяйственники продолжали по инерции считать ватерклозеты «баловством». Об этом свидетельствует рапорт майора от ворот, который в 1841 г. писал на имя министра Императорского дворца: «Водопроводы по Дворцу устроены не для ватерклозетов (курсив мой. – И. З.), но главнейшие для снабжения водою всех должностей и живущих там лиц, что до устройства сего выполнялось также рабочими, поставленными от Придворной конторы»[470].
Видимо, такие коллизии были вызваны тем, что размеры устроенного главного резервуара оказались малы для огромного дворца, населенного тысячами людей. Поэтому вода быстро кончалась, да и напор оставлял желать лучшего. Поэтому уже в 1841 г. приняли решение в три раза увеличить емкость главного резервуара с 1000 ведер воды до 3000 ведер. Предполагалось, что это решит проблему «недостатка воды в ватерклозетах и рукомойниках в отдаленных от резервуара частях дворца»[471].
Таким образом, в 1838–1839 гг. в Зимнем дворце проложили единую систему водоснабжения. Паровая машина по специально проложенной трубе под брусчаткой Дворцовой набережной закачивала невскую воду в три резервуара, которые находились на чердаке Зимнего дворца. Из этих резервуаров вода самотеком по свинцовым трубам поступала в ватерклозеты, рукомойники и на кухню. Кроме этого, в Прачечном доме на Фонтанке установили еще одну паровую машину для «очистки белья паром».
Эта схема водопровода не менялась практически до 1860-х гг., пока на смену невской воде не пришла вода из городской водопроводной сети. В качестве примера приведем описание водопроводной системы, сделанное гоф-медиком Зимнего дворца в 1848 г.: «Вода из Невы проходит по железной трубе до подвального этажа, где устроен паровой аппарат, оттуда по медной трубе, имеющей в диаметре 5 дюймов и в протяжении до 16 погонных сажен, подымается и идет вверх до малого железного резервуара, устроенного под самою крышею в особой камере, а из него выливается в четыре больших водохранилища, сделанных из чистого листового железа и вмещающих в себя от 3 до 4 тысяч ведер воды. Со дна сих водохранилищ идут по всему дворцу в разных направлениях свинцовые трубы от 1,5 до 2 дюймов в диаметре, по которым вода стекает, <…> есть еще в нижнем этаже Дворца 4 малых свинцовых резервуара, именно: над главною кухнею, над кухнею Государя Наследника Цесаревича, над кофишенскою комнатой и над лабораторией придворной аптеки. <…> каждую неделю по средам все резервуары очищаются и промываются <…> с величайшей тщательностью и под строим надзором. <…> несколько раз ополаскиваются»[472].
Поначалу вода, попадавшая в Зимний дворец, не подвергалась специальной очистке, поскольку Нева в то время еще справлялась с отходами растущего Петербурга. Тем не менее в конце 1840-х гг. в Зимнем дворце установили водоочистительные машины. Такие же машины были установлены и в пригородных дворцах. Об этом позволяет говорить то, что в 1859 г. «мастеру Жохову за исправление водоочистительных машин в Гатчинском дворце» было уплачено 100 руб. 40 коп.[473]
В 1830-1840-х гг. эпидемии холеры в Петербурге повторялись регулярно, что было связано в том числе и с резко ухудшившимся качеством питьевой воды. После того как летом 1848 г. в нижнем этаже Зимнего дворца пришлось развернуть холерную больницу[474], в ноябре этого же года, по личному указанию Николая I, ввели постоянный контроль за состоянием воды «посредством химического разложения». Отметим, что впервые состав воды в резервуарах дворца исследовали через 10 лет после прокладки свинцовых трубопроводов. И поводом к тому стала очередная эпидемия холеры в столице.
В ноябре 1848 г. Николай I распорядился, чтобы медики Придворной медицинской части вместе с майором от ворот ответили на вопрос: «Не причиняет ли накопляемая в резервуаре и протекающая по свинцовым, устроенным в Зимнем Дворце, трубам вода вредное влияние на здоровье употребляющих оную, и не лучше ли заменить таковые трубы оловянными или цинковыми»[475]. Кроме этого, предлагалось решить вопрос о необходимости фильтрации воды. Впрочем, как следует из документов, весь механизм для фильтрации заключался в установке специального «пропускного камня» в выпускную трубу, который должен был проводить грубую очистку воды, задерживая различные органические и неорганические включения.
Распоряжение царя выполнили тщательнейшим образом. Об этом говорит то, что на исследование воды ушел почти месяц. К работам привлекли ведущих медиков Придворной медицинской части: гоф-медика заслуженного профессора Нелюбина, лейб-медиков Арендта, Маркуса, Рейнгольда и лейб-хирурга Енохина.
В рапорте врачей от 23 декабря 1848 г. констатируется, что в воде, находившейся в резервуарах и трубопроводах «не найдено, ни свинца, ни меди и никаких вредных для здоровья примесей. ни малейших следов присутствия свинца. покрывается тончайшей пленкой, которая, подобно лаку, защищает его от дальнейшего окисления…»[476]. Тем не менее врачи, страхуясь от случайностей, рекомендовали «свинцовые резервуары заменить железными. каждый год при ревизии Придворной аптеки производить и химическое исследование воды, которою снабжается Зимний Дворец»[477].
В результате 23 декабря 1848 г. «Государь Император высочайше повелеть соизволил: вместо четырех свинцовых малых резервуаров <…> сделать таковые резервуары железные <…> из тонкого котельного железа <…> внутри не красить…»[478]. Отметим, что эти малые свинцовые резервуары были установлены в местах приготовления пищи для «первых лиц»: «над главною кухнею, над кухнею Государя Наследника Цесаревича, над кофишенскою комнатой и над лабораторией придворной аптеки». Их и заменили, от греха подальше…
Водопровод в Москве
Необходимо сказать несколько слов об использовании свинцовых труб в Зимнем дворце. Общеизвестно, что в Древнем Риме широко использовались свинцовые трубы при строительстве различных водопроводных систем. Тем же римлянам было известно о возможности свинцового отравления при употреблении воды, проходившей по этим трубам. Так, римский зодчий и инженер Марк Витрувий Поллион рекомендовал заменить свинцовые трубы керамическими – из обожженной глины. Вместе с тем, те же римляне активно использовали различные лечебные мази, приготовленные с добавлением свинца. Возможно, римляне знали, что при длительном использовании свинцовых труб внутри них появляется прочный защитный слой – патина, которая предохраняет от «свинцового отравления». Именно с этим связано то, что врачи не обнаружили в воде, содержавшейся в свинцовых резервуарах, никаких вредных примесей.
Пластичные, нержавеющие свинцовые трубы, хорошо держащие стыки, использовались в XVII в. в Московском Кремле, где в 1633 г. устроили свой водопровод. Вода в него поступала из колодца в нижнем этаже Свибловой башни, стоявшей на слиянии реки Неглинной и Москвы-реки. Воду из колодца качали при помощи подъемной машины – «водяного взвода», ее приводили в движение лошади. Деревянные емкости, закрепленные на непрерывном канате, последовательно захватывали воду из нижней емкости и поднимали ее в верхний резервуар. Устройство располагалось в юго-западной угловой башне Кремля, которая после этого стала называться Водовзводной. Воду закачивали в большой бак, а оттуда вода сама по свинцовым трубам текла на царскую кухню, баню в сады и другие места.
