пришлю из Токио. Нашёл наконец подходящий дом, в самое ближайшее время переезжаю в Камакуру. Так что скоро меня ждёт, видимо, покой. Сегодня еду в Токио. Еду туда потому, что Такита Теин потребовал представить рукопись.
Легкие облака – брызжет дождик. Сливы в школьном саду буйно цветут.
Акутагава Рюноскэ
ПИСЬМО ЦУНЭТО КЁ
11 марта 1918 года, Табата
Благодарю за поздравление и подарок, который получил, приехав в Токио. Дом наконец нашёл и думаю переезжать числа двадцатого. Он на тихой улочке между мостом и станцией. В нем две комнаты по восемь дзё, одна – шесть дзё, две – по четыре. Ванная, кухня – для нас дом, пожалуй, даже слишком велик. Но зато в саду пруд, банановые пальмы – всё это очень поэтично. Если поедешь в Токио, заверни. Номер дома я и сам ещё не знаю. Когда перееду, обязательно напишу.
Как обычно, заработки мои мизерны, так что в ближайшее время с деньгами у меня будет, думаю, плоховато. Но всё-таки, когда человеку перевалило за двадцать пять, он должен не столько задаваться вопросами о смысле жизни, сколько сознавать силу вопросов чисто материальных. Поэтому он жаждет денег, но, поскольку ему ясно, что при всём желании он не сможет их получить, не предпринимает никаких попыток заработать.
В школе я занят сейчас не так уж много, благодаря чему у меня остаётся достаточно времени для чтения. Недавно с огромным интересом прочёл «Гамлета». А до этого с неменьшим – «Мера за меру». Моя школа хороша для меня хотя бы тем, что в её библиотеке есть классика. Например, первое издание «Каина» Байрона. Так приятно читать старую, тронутую временем книгу. Прочитанный после этого Гамсун в немецком переводе оставил у меня странное впечатление.
Бегло просматриваю я и новые книги. Ничего особенно интересного не обнаружил.
Скоро (примерно в середине апреля) мне, видимо, придётся поехать в командировку в Киото. Кажется, Танидзаки Дзюнъитиро собирается в ближайшее время переехать на жительство в Киото. Возможно, он будет писать роман об эпохе Хэйан. Мне бы хотелось совершить неспешное паломничество в храмы.
Об остальном расскажу в следующем письме.
Передай привет Масако-сан.
Написал ей недавно отдельное письмо, но так и не отправил.
Рю
ПИСЬМО СУСУКИДЕ ДЗЮНСКЭ
29 марта 1918 года, Йокосука
Сусукида Дзюнскэ-сама!
Написать столько, сколько предполагал, не удалось. Посылаю следующие десять страниц. Подождите ещё деньков пять. Сегодня уезжаю из Йокосуки и перебираюсь в Камакуру. Мой новый адрес: Камакура, Омати, Адзацудзи, дом Кояма. Теперь, прошу Вас, посылайте мне всё по этому адресу. Сегодня утром получил чек на пятьдесят иен. Но мне неясно, приняты ли мои условия, исходили из них или уплатили по-старому – сообщите, пожалуйста. На фотографии Вашего дома у жены хмурый, недовольный вид. Кстати, все наши в один голос говорят, что пожилые в Вашей семье в молодости были, наверное, очень красивые.
Кумэ пишет, кажется, роман, главный герой которого Ито Хиробуми. Что пишут Танидзаки-кун и Тоёсима, ещё не знаю. В конце мая или в начале июня поеду в командировку в Этасиму. Тогда, я думаю, нам удастся встретиться в Осаке. Сейчас в школе мы готовим ведомости оценок, и я безумно занят. Буйно цветут магнолии. В Йокосуке, по-моему, градусов на пять теплее, чем в Токио.
Будьте здоровы.
Ваш Акутагава
ПИСЬМО СУСУКИДЕ ДЗЮНСКЭ
24 апреля 1918 года, Камакура
Ваше письмо получил. Последние несколько дней из-за нервного переутомления ничего не читаю и не пишу, и мне очень неудобно, что я сразу же не поблагодарил Вас за то, что мои условия любезно приняты. С головой ещё не всё в порядке. Что касается «Мук ада», то я немного успокоился, поскольку повесть Арисимы-сана всё ещё печатается. Мне потребуется буквально ещё два-три дня, и я вышлю новеллу. Она получилась какой-то напыщенной и мне не по душе, но, коль уж сел в лодку, нужно плыть. Недавно начал писать эссе «Благоволение». Окончив, предполагаю по осени приступить к «Яматотакэру-но микото»[234]. Жду Вашего письма.
Я болен.
Страдая от жара, я дрожу, глядя на ярко цветущую сакуру.
Акутагава
Р. S. Тоёсима пишет для одного-двух номеров. Кумэ тоже, кажется, приступил.
ПИСЬМО МАЦУОКЕ ЮДЗУРУ
29 апреля 1918 года, Камакура
Юдзуру-сама!
Наконец поставлен точный диагноз – нервное истощение. Думал бросить всё и немного развлечься, но, как обычно, безумно занят по службе (сейчас, например, редактирую «Обучение в военно-морском флоте Америки»), приближается время подготовки вопросов для вступительных экзаменов – тоска. Поэтому и о двадцать шестом ничего тебе не сообщил. Ещё одна причина – тётушка вернулась в Токио, и жена осталась дома одна. Но в ближайшее время выберемся. Смотревший меня врач сказал, чтобы я пил бромистый калий, женьшень и побольше гулял, а мне всё это мало помогает. Ко всему ещё я должен ежедневно писать, чтобы выполнять свои обязательства. (…)
Рю
ПИСЬМО ХАРЕ ДЗЭНЪИТИРО
7 мая 1918 года, Камакура
Хара Дзэнъитиро-сама!
Благодарю за прекрасное поздравление.
Я по-прежнему веду нищенскую жизнь. Преподавание в школе безумно опротивело, но без него мне не свести концы с концами, так что ничего не поделаешь. Жалкое существование. Я не могу позволить себе сесть и спокойно писать. В западных романах и пьесах часто бывает так: умирает какой-нибудь дядя, о существовании которого ты даже не предполагал, и на тебя сваливается несметное богатство – хорошо бы такое случилось со мной. Моё положение совсем не исключительное – оно характерно для всей японской интеллигенции. Даже представить себе трудно, насколько это связывает её творческую деятельность. Тебе, человеку, которому не нужно заботиться о средствах к существованию, неведомы наши страдания, и прекрасно. Но именно потому тебе всё это может показаться странным – вот я и решил написать несколько слов о своём положении. Мои причитания не показались тебе странными? Если нет – прости, что подумал о тебе плохо.
Через два-три дня поеду в командировку в Токио для подготовки к проведению вступительных экзаменов. В конце месяца должен буду посетить военное училище. Как видишь, очень занят. Вот в каких условиях приходится писать – можно ли удивляться, что ни одно из моих произведений меня не удовлетворяет.
Конечно, учиться писать стихи под руководством такого выдающегося специалиста, как Такахама-сан, – большое удовольствие. Если ты продолжаешь писать хайку, давай устроим «встречу поэтов».
Вечер, брызги от весел.
До костей промокли в лодке.
Зябко.
Сердечно.
Акутагава Рюноскэ
ПИСЬМО КОДЗИМЕ МАСАДЗИРО[235]
16 мая 1918 года, Табата
Кодзима Масадзиро-сама!
Для подготовки к проведению вступительных экзаменов пятнадцатого и шестнадцатого пробыл в Токио. Сегодня
