Сердце Камиллы забилось чаще. Стараясь не выдать волнения, она сказала:
— И я помню. Тогда ты сказал, что то, чем мы с тобой занимались, было только развлечением, детской забавой, и обещал научить меня большему. Но я не жду от тебя выполнения этих обещаний, мы ведь оба были так молоды.
— А я настаиваю, и делаю это вовсе не из-за сентиментальных воспоминаний о днях былых. Мне думается, что мы с тобой должны переспать, хотя бы единожды, и это будет как бы частью нашего договора. Согласись: слова могут лгать, но физическая близость двоих людей — никогда. Тело не обманет.
Камилла пожала плечами:
— Спорный тезис, с моей точки зрения.
И правда, тело есть тело, а разум есть разум, одно с другим не связано. Разве может реакция тела служить доказательством чистоты помыслов и основой для взаимного доверия? Камилла сама много раз лгала, используя свое тело, — и своему мужу, и самой себе. Не считая сознательного обмана, обычное физическое влечение приводит к ошибкам и заблуждениям, поскольку часто повергает человека в мир фантазий и эмоций. Образ Анри возник в голове у Камиллы, но она отогнала его прочь. Парню нет и двадцати лет, и он безрассудно увлекся ею. Спору нет, она тоже потеряла от него голову, но что будет дальше, когда он станет взрослым мужчиной? Захочет ли он оставаться с покрытой морщинами согбенной старухой?
Максим встал, поставил свою чашу на стол.
— Так ты отказываешь мне? — спросил он.
Камилла тоже поднялась. Она ведет переговоры, и это не имеет ничего общего с Анри.
— Я этого не говорила.
Максим протянул ей свою большую руку, и Камилла тут же вспомнила, как он по-хозяйски сжимал ее грудь, напирая пальцем на сосок. Видение промелькнуло у нее в мозгу, всколыхнув прежние ощущения. Она вложила ладонь в его руку, ожидая, что он поведет ее в опочивальню, однако вместо этого Максим притянул Камиллу к себе и, склонив голову, потерся носом о ее шею. Перед глазами у Камиллы поплыли круги — как будто и не было всех этих долгих лет разлуки. На самом ли деле она всецело доверяет Максиму, или же ее разумом правят реакции собственного тела?
— Ты восхитительно пахнешь, — пробормотал Максим, обдавая ей нежную кожу теплым дыханием.
Почувствовав движение его губ, а потом прикосновение языка, Камилла вздрогнула.
— Все было бы гораздо проще, если бы ты вышла за меня замуж, — продолжал Максим, пропуская сквозь пальцы ее короткие волосы. — Почему ты не просишь меня об этом, Камилла?
Она отвела взгляд:
— Позволь напомнить, что я уже замужем. После моего побега Мишель может объявить, что это он бросил меня, но только король властен расторгнуть наш брак.
— Этот закон действует лишь в том случае, если вы оба живы, — промурлыкал Максим, поглаживая пальцем ее щеку. — А если один из вас умрет… Я готов убить его, если ты попросишь.
— Нет, ты не сделаешь этого, — возразила Камилла. — Во-первых, я не попрошу. А во-вторых, мои евнухи наперебой бросятся первыми исполнять королевский приказ уничтожить Мишеля, если король таковой издаст. — От этой мысли Камилле стало не по себе. Ненависть ее к Мишелю была велика, однако она никогда не смогла бы физически убрать его со своей дороги, пусть даже чужими руками. — В принципе Мишеля вовсе не нужно убивать, — сказала она. — У меня есть план. — Камилла замолчала, решив не развивать свою мысль, но, когда Максим вопросительно заглянул ей в лицо, сдержанно произнесла: — Тебе не надо об этом знать.
— Вот как. — Максим помолчал. — Что ж, отлично. Если ты говоришь, что доверяешь мне, то и я должен доверять тебе.
Губы Камиллы тронула легкая улыбка.
— Благодарю. А теперь мне нужно идти. Я воспользовалась суматохой и пошла к тебе, не предупредив своих, — сказала она, зная, что ей нельзя задерживаться, иначе Каспар, Сильвия, Арно и… даже Анри наверняка бросятся на ее поиски.
Максим глубоко вздохнул и выдохнул, обдав ухо Камиллы дуновением воздуха, и отошел в сторону.
— А потом, когда ты объяснишь им, что общалась со мной? — Сейчас он выглядел менее самоуверенным, чем в начале их разговора.
Камилла приняла решение:
— А потом я приду к тебе, и мы закончим то, что начали в далекой юности.
* * *
Как только Камилла вернулась в свои светлые покои и успокоила евнухов, служанку и грума, Сильвия настояла, чтобы она немедленно приняла ванну. Она сама терла спину герцогини мочалкой и мыла ей волосы — эта процедура стала теперь куда менее обременительной, чем раньше, когда густые локоны спускались до талии. Все это время Камилла молчала: она еще не была готова обсуждать свою встречу с Максимом и уж тем более раскрывать планы на ночь. Да, Камилла все еще желала Максима. Эротические сновидения — это одно, однако теперь, когда она увиделась с ним наяву, влечение к нему вспыхнуло с новой силой. Камилла понимала, что Максим прекрасный любовник, однако возобновлять их былые отношения не собиралась. Она проведет с ним ночь, чтобы закрепить их договоренность, вот и все, на этом следует поставить точку.
После купания Сильвия натерла кожу Камиллы ароматным настоем из трав и цветочных лепестков и облачила ее в чистое домашнее платье, все время их долгого путешествия пролежавшее на дне седельной сумки и потому совсем не помявшееся.
Когда Камилла направилась к выходу, она наткнулась на умоляющий взгляд Анри. Парень открыл рот, чтобы что-то сказать, но Камилла лишь ласково улыбнулась ему и сделала останавливающий жест рукой, а потом, посчитав, что этого недостаточно, шутливо погрозила ему пальчиком.
Максим поджидал ее за дверью, нервно теребя в руках алую розу на длинном стебле. Ворот его ярко-голубого плаща был расстегнут, под плащом виднелась кипенно-белая шелковая туника с кружевами по горловине и обшлагам рукавов. Он протянул цветок Камилле:
— Это тебе.
Юношей Максим не был таким галантным, подумала Камилла. И хотя она убеждала себя, что он манипулирует ею, пытается использовать ее в собственных целях, такой жест был ей очень приятен. Она взяла розу, поднесла к лицу и вдохнула нежный аромат, а когда коснулась лепестков губами, то ощутила слабый привкус морской соли.
Камилла прикрепила розу к корсажу платья и коротко спросила:
— Пойдем?
Кивнув, Максим взял ее за руку и повел по коридору, а затем вверх по лестнице к своим апартаментам. Насколько Камилла помнила, раньше он всегда удалялся первым, оставляя ее тоскливо смотреть ему в спину. Так складывались обстоятельства: их не должны были заметить вместе. На тайные свидания они всегда приходили поодиночке и так же уходили. Камилле это даже по-своему нравилось, поскольку придавало отношениям сладкий налет таинственности.
