Глядя на дорогу, Камилла отметила, что кое-кто из путников шел к замку по той же дороге, что и она со своими слугами, а другие — с юго-востока, где, как ей было известно по подробной карте протектората, находился город. Там располагались жилые дома ремесленников, мастеровые и другие подданные Максима, а вовсе не гостиницы или склады провианта. Дорога, ведущая из города к замку и гавани, содержалась в отличном состоянии, Максим даже укрепил ее булыжным камнем для мощения, спасавшим путников, телеги и повозки от пыли и грязи. На мгновение Камилла задалась вопросом: вымощены ли дороги из крестьянских хозяйств к дворцу? Насколько ей было известно, отец Максима не делал ничего подобного и удобством путешественников не озабочивался.
У людей, заполнявших главную дорогу, вид был довольный и умиротворенный, хотя изредка раздавались крики, подгоняющие тех, кто двигался слишком нерасторопно и замедлял движение. На Камиллу и ее группу внимания никто не обращал, словно понимая: путники устали и хотят отдохнуть. Она откусила от своего бутерброда. Анри закончил возиться с лошадями и растянулся у ее ног, одной рукой прикрывая глаза. Камилла вытащила еще один бутерброд, завернутый в бумагу, бросила ему на живот и улыбнулась, когда парень вздрогнул от неожиданности.
— Мадам! — обернулась к ней Сильвия. — Я вот все ломаю голову, откуда явились все эти люди. Смотрите-ка, вон у того птица в клетке, я таких ярких еще не видела. Ну прямо как радуга!
Камилла слышала, что в портовых городах можно встретить моряков и торговцев со всего света, но сейчас видела это своими глазами. У одних кожа была совсем черная, у других от светло-оливковой до шоколадной, а у некоторых лица были совсем бледные, даже белее, чем у самой Камиллы, и густо усыпанные веснушками. Одежда тоже поражала разнообразием цветов и фасонов: обычные штаны и сапоги, длинные, плавно ниспадающие накидки и плащи, плетеные сандалии, куртки без воротника и даже деревянные башмаки, гулко цокающие по булыжной мостовой.
В одной повозке сидели люди с Востока, такие когда-то приезжали к ее отцу в составе посольской группы. Волами погонял маленький человечек хрупкой комплекции, с длинной косой до пояса, рядом шагал огромного роста евнух, на котором из одежды была одна набедренная повязка. В повозке стояла низкая скамеечка с мягкими подушками, на которой восседал пожилой бородатый мужчина, с головы до ног закутанный в расшитую желтую мантию. Время от времени он бросал взгляд на свой груз — аккуратно установленные друг на друга коробки, обернутые джутовой мешочной тканью и перевязанные широкими красными лентами. Камилла догадалась, что в этих коробках торговец вез фарфор. Как-то Максим прислал Камилле красивейшую шкатулку, которую передал ей нарочный с обычным оброком для герцога. В шкатулке на тонкой соломе лежала полупрозрачная фарфоровая чашечка, на которой были нарисованы две лодки и обозначенная голубой линией река. Герцог тут же отобрал чашечку у Камиллы, и хрупкое изделие раскрошилось у него в ладони.
Камилла встала на ноги и отряхнула с юбки крошки от бутерброда.
— Все, пора ехать дальше, — велела она своим слугам.
Замок Максима был сложен из местного камня зеленого и белого цвета, чередовавшегося слоями — слой белого, слой зеленого и так далее. Внешне это выглядело очень красиво. И сами стены, и причудливые зубчатые башни с бойницами, и усаженные остриями просмотровые площадки были украшены изображениями морских обитателей и издали напоминали гигантский торт с глазурью из меренги. Замок оказался гораздо больше, чем представляла Камилла. И как только ее отцу удалось победить его владельца? Что это было? Военная хитрость? Предательство слуг?
Камилла со своей группой приблизилась к первой стене. Отполированные до блеска бронзовые ворота с вылепленными на них осьминогами и диковинными рыбами медленно раскрылись перед ними.
Прямо за воротами их встретил Максим. Он был безоружен, в ярко-голубом облачении с орнаментом из вышитых черным и зеленым изображений маленьких рыбок. Пальцы его были унизаны перстнями, на запястьях красовались золотые браслеты филигранной работы, а шею обхватывала широкая золотая полоса. В оба уха были вдеты чистейшие рубины величиной с ноготь взрослого мужчины, красиво оттеняя темные волосы и бороду. В шароварах свободного покроя и с развевающимися по ветру длинными волосами широкоплечий, Максим выглядел величественно и, на взгляд Камиллы, несколько необычно.
Камилла направила Гирлянду в створ ворот. Она даже не успела спешиться, как Максим низко поклонился ей, прижав правую руку к груди в знак почтения.
— Ваша светлость, сударыня Камилла, — глубоким голосом произнес он, выпрямившись. — Прошу вас и сопровождающих вас лиц быть моими дорогими гостями. — И он улыбнулся, едва не ослепив Камиллу блеском белоснежных ровных зубов. Глаза его ощупывали ее лицо.
Камилла сдержала ответную улыбку и лишь склонила голову в коротком поклоне:
— Благодарю вас. Позвольте представить вам мою свиту: это Сильвия, Анри, Каспар и Арно.
Максим окинул группу быстрым, цепким взглядом, но не стал напоминать Камилле, что ей вовсе не следовало называть своих слуг по именам, мгновенно оценив обстановку и поняв намерение Камиллы довести до его сведения, что для нее это не просто слуги.
— Если вы позволите, — сказал он, — я навещу вас в ваших покоях чуть позже.
Когда Максим хлопнул в ладоши, путников мгновенно окружила целая толпа слуг — и мужчин, и женщин, как с изумлением отметила Камилла. Они взяли под уздцы лошадей и мула и развели их по конюшням, размещенным по внутренней стороне замковой стены. Но прежде чем они это сделали, другие слуги, в основном мужчины, облаченные в голубые длинные рубахи, быстро сбежали по лестницам, спускающимся во внутренний двор, отстегнули седельные сумки и внесли их внутрь замка.
Максим сам проводил свою гостью и ее свиту в просторные покои, пояснив, что его собственные комнаты находятся этажом выше. Затем он удалился, а слуги стали приносить небольшие ванночки для купания, кувшины с горячей водой, причем все они не моргнув глазом немедленно подчинились приказам Сильвии, приняв за должное, что горничная герцогини знала лучше, как обслужить свою госпожу. Анри распаковывал седельные сумки, а молоденькие служанки выхватывали у него из рук грязные вещи и тут же уносили их в стирку. Каспар внимательно осматривал все выходы и входы в покои, Арно следовал за ним по пятам.
Все были заняты, и Камилла, не желая мешать, решила поговорить с Максимом. К тому же от всеобщей суматохи у нее начало ломить в висках.
