— Я всегда теряюсь в таких случаях, не знаю, что говорить; вы просто послушайте, как бьется у меня сердце, и сразу поймете, как глубоко я вам сочувствую, — сказала она.
И тут же взяла мою руку и приложила к своему сердцу, я и слова молвить не успела. Тогда-то я и обратила внимание на ее маникюр. Под нашими ладонями громко стучало ее сердце.
— Гос-с-споди, — процедил Джордж, обходя нас. — Если у нее сердце и трепыхается, то из-за кошки, она чуть кошку не задавила.
Сэнди поглядела ему вслед.
— Ничего подобного, — объяснила она, — никакой кошки не было. У меня так сложилось, что довольно долго моим единственным другом была кошка Клеопатра, хотя он вряд ли об этом знает, и эта кошка действительно погибла на шоссе в Сарасоте. Казалось бы, подумаешь — кошка, но ведь я-то ее любила и, после того, как увидела раздавленную, год жила на антидепрессантах. Пришлось обращаться к врачу, проходить курс лечения. Поэтому могу представить, каково сейчас вам.
Она положила ключи от машины на столик в прихожей. К столу были прислонены штук десять сложенных картонных коробок — я приготовила их для посуды, но потом решила паковать ее в последнюю очередь, даже коробки в кухню не внесла.
— Благодарю вас за участие, — сказала я. — Все так внимательны ко мне. Я и сама не знаю, что надо говорить, когда такое случается.
— А сколько раз такое случалось? — прокричал Джордж из гостиной.
Он включил телевизор, чтобы узнать, с каким счетом идет футбольный матч. Я не выношу спортивные передачи, ему это известно, поэтому, услышав счет, он выключил телевизор.
— О чем ты спрашиваешь? — уточнила я, когда Джордж появился в дверях. — Сколько моих друзей и знакомых умерли?
— Нет, сколько раз тебе приходилось выражать соболезнование родственникам.
Я задумалась.
— Пожалуй, и не счесть.
— Как жестоко задавать такие вопросы, — запротестовала Сэнди.
— Позволь мне договорить, — возразил Джордж. — Люди совершенно не умеют слушать; едва ты открыл рот — сразу перебивают. Я вот что хотел сказать: раз нам так часто приходится выражать соболезнование, значит, это тоже часть жизни. Смерть — неотъемлемая часть жизни. Кто-то умирает, мы снова и снова говорим родным, что разделяем их горе, и продолжаем жить.
— Я хотела связать слова сочувствия с тем, что пережила сама, — сказала Сэнди.
Джордж покосился на меня.
— Слышал я из гостиной, что ты ей говорила. Может, ты и не принимаешь больше таблетки, но эта кошка не сходит у тебя с языка.
Зазвонил телефон, я пошла в кухню ответить. Кухня осталась единственным уютным местом во всем доме, лишь стопа картонных коробок у плиты напомнила о готовящемся переезде.
Звонила агент по торговле недвижимостью Марсия Файнберг. Она хочет показать мой дом одной супружеской паре, они сейчас как раз неподалеку, Марсия пыталась договориться заранее, но мой телефон молчал. И верно, меня не было, я уезжала подкупить еще упаковочных коробок.
— Понимаете, у меня сейчас деверь с приятель… — начала было я.
— С невестой! — гаркнул Джордж из прихожей.
Я захлопала глазами. С невестой? Несколько дней назад он рассказывал мне о своей новой тактике: рвать с женщинами во время третьего свидания, если они продержались первые два. О Сэнди он и не упоминал, только вчера вечером предупредил, что будет не один. И я, признаюсь, рассчитывала, что он привезет с собой кого-то из друзей, мужчину покрепче, чтобы помог укладывать вещи…
— Так мы можем приехать? — В голосе Марсии прорвалось раздражение. — Я звоню из автомата на заправочной станции.
— Да, пожалуйста, только если вы не против, я останусь дома. Мы посидим на кухне, пока вы будете смотреть.
— Собаку привяжите, — сказала Марсия.
— У меня нет собаки.
— Ах да, конечно. Ужас — я это говорю машинально. Просто сама боюсь собак, вот в чем дело.
В трубке щелкнуло, потом загудело. Точно такой щелчок раздается, когда из деревянного пугача вылетает пробка. У мужа была такая игрушка, он любил развлекать ею гостей на вечеринках. И вдруг я сообразила, что, разбирая его веши, не нашла среди них пугача.
В кухню вошли Джордж и Сэнди. Она отодвинула стул и села, он налил чайник и поставил на плиту.
— Это агент по продаже недвижимости, — сказала я. — Какие-то люди хотят посмотреть дом, она их сейчас привезет.
Джордж поднял чайник — посмотреть, хорошо ли греется горелка. Он жить не мог без кофе и вечно изводился от нетерпения, чтобы вода закипела скорее.
— Скажу им, что я хозяин дома, пусть торгуются со мной.
— Милый, ты не слишком-то деликатен, — вполголоса заметила Сэнди.
— Пожалуйста, вообще молчи, пока они будут осматривать дом, — сказала я.
Джордж отлил немного воды из чайника и снова поставил его на конфорку. При этом он что-то сказал, но я не разобрала.
Сэнди глядела на меня. Потом покосилась на Джорджа, снова посмотрела на меня.
— Да уж, величайшим романтиком века его не назовешь, — проговорила она. — Никогда не думала, что о нашей помолвке будет объявлено так буднично.
— Она же не газета, она вдова моего брата, — возразил Джордж.
Я даже удивилась. Удивилась отчасти тому, что, повесив трубку, сразу забыла, как он назвал Сэнди своей невестой. Взглянула на ее руку — обручального кольца нет, только часы на запястье и эти прелестные розовые ноготки.
— Поздравляю, — сказала я. — Если честно, не ожидала услышать такую новость сегодня.
Джордж проговорил что-то, стоя у плиты, но я не расслышала.
— Вместо того чтобы отмечать помолвку, я буду укладывать вашу посуду, — сказала Сэнди. — Наверное, с возрастом из жизни уходит все, кроме прозы и будничных забот.
— Хочешь знать, почему я женюсь на тебе? — спросил Джордж. — Я женюсь на тебе, потому что ты вовсе так не считаешь. Ты убеждена, что перед тобой открыт весь мир, и презираешь обывателей, которые свято блюдут традиции.
Сэнди взглянула на меня.
— Не могу согласиться, что ты правильно сформулировал мою жизненную концепцию.
Чайник засвистел, и одновременно постучали в дверь. Я вышла и не расслышала, что сказали друг другу Сэнди и Джордж.
Марсия Файнберг принялась с жаром трясти мне руку. Казалось, она никогда ее не отпустит, будто только ради этого рукопожатия и приехала, а смотреть мой дом никто и не собирался. Наконец она отпустила руку, изо всех сил стиснув ее напоследок, и я смогла поздороваться с мужчиной и женщиной, которые стояли на пороге. Здороваясь со мной, мужчина закрыл у себя за спиной дверь. Это были супруги Марчент — Бад и Нэнси.
— Если вас заинтересуют какие-то детали, мы на кухне, — сказала я. — Надеюсь, ящики и коробки не помешают вам осмотреть дом.
— Ах, наш дом тоже заставлен ящиками, — отозвалась Нэнси Марчент. — Мы готовимся переезжать. Продали дом и должны освободить его к первому числу. Не стану скрывать, положение просто отчаянное.
— Ну что ты, голубка, — возразил Бад, — не надо преувеличивать.
— Жилищная инспекция обнаружила, что под верандой дома, который предполагали купить супруги Марчент, обитает удав, — сообщила Марсия Файнберг.
Нэнси Марчент содрогнулась.
— Разве мыслимо поселиться в доме, когда открылся такой ужас?
— Ручной удав, уполз от хозяев, — пояснила Марсия.
— А потом из унитаза крокодил вылезет, — развил тему Бад Марчент.
Нэнси схватилась за голову.
— Обожаю ее поддразнивать, — признался Бад. — Чуть что — сразу пугается.
— Приступим к делу? — предложила Марсия Файнберг, протягивая каждому из супругов ксерокопию поэтажного плана дома с картинкой сверху.
Разобрать, что это снимок дома, было трудно — больше похоже на след грязной подошвы на коврике у двери.
— Можно положить пальто на диван, — сказала я.
Только тут заметила я на диване коробочку, завернутую в блестящую бумагу и перевязанную лентой. Звук у телевизора был убран, но на экране что-то двигалось — игроки совещались, сдвинув шлемы.
— Какой счет? — спросил Бад Марчент.
— Двадцать три — шестнадцать! — крикнул из кухни Джордж.
Марсия Файнберг удивленно встрепенулась.
— У меня сейчас деверь, — напомнила я. — Я вроде вас предупреждала по телефону.
— Меня чуть машина не сбила, водитель подавал ее задним ходом к компрессору, — сказала Файнберг. — Я едва увернулась и, когда говорила с вами, ничего не соображала. Представляете, как я испугалась, когда этот тип едва не ударил меня бампером. Но ведь вы согласились, что для вас это подходящее время?
— Да.
— Дом продается, потому что его владелица переезжает в Канаду, — сообщила Марсия Файнберг. — Я вам говорила об этом по дороге?
Нэнси и Бад Марчент кивнули.
— Он расположен в очень престижном месте. — Взмахом руки Марсия указала на лестницу. — Начнем осмотр с верхнего этажа и потом спустимся вниз? — предложила она и, идя по ступенькам, добавила: — В окнах спальни наверху есть вторые рамы.
