Эллен невесело усмехнулась. Но она сбежит, и не важно, сколько времени и усилий ей на это понадобится.
В дверь ее комнаты постучали. Эллен, кутаясь в халат, подошла к порогу.
– Да? Кто это?
– Это я, миледи, Рейф. Я привел служанку с вашим ужином; Можно ей войти?
– Конечно! – воскликнула Эллен и отступила, услышав скрежет ключа в замке.
Дверь открылась, и сержант ступил через порог. Вслед за ним шла служанка с подносом. Почтительно опустив глаза, она подошла к столу и поставила поднос. Не успела Эллен оглянуться, как женщина выпорхнула в коридор. Послышался стук удалявшихся шагов.
– Вам еще что-нибудь угодно, миледи? – осведомился сержант.
– Нельзя ли вылить воду из лохани?
Мужчина кивнул и, к полному изумлению Эллен, подняв лохань, шагнул к окну и вылил воду во двор. Потом вынес лохань за дверь и повесил в коридоре на железный крюк, выступавший из каменной стены.
– Это все, миледи? – вежливо спросил он. – Думаю, до утра вам хватит дров. И хотя по ночам довольно сыро из-за близости моря, холодно не будет.
– Я вполне довольна, сержант, – заверила она.
– Сэр Роджер желает знать, есть ли у вас все необходимое.
– Все, кроме свободы! – бросила Эллен.
Сержант ухмыльнулся.
– Обязательно передам ему, миледи, – пообещал он с легким поклоном. – Доброй вам ночи.
Выйдя в коридор, он закрыл и запер дверь снаружи. Эллен прислушалась к топоту ног и вздохнула. Как приятно поговорить хоть с кем-то! Пусть даже ни о чем. Она будет ждать его.
Подступив к столу, она оглядела содержимое подноса и была приятно удивлена. Еда в подземелье состояла либо из овощного рагу, либо из овсяной каши. Все это наливали в маленькие черствые корки каравая, из которых вынимали мякиш. Ни аппетитного аромата, ни особого вкуса. Но теперь в большой хлебной корке лежали ломоть окорока, кроличья ножка и кусок холодного мясного пирога. Рядом стояла миска с пригоршней свежего горошка и двумя листочками вареного салата. Тут же лежали ломоть сыра и персик. Не забыт был даже небольшой серебряный кубок со сладким вином.
– Какие огромные перемены! – громко воскликнула Эллен и, подвинув стул поближе к столу, стала медленно есть, пока не доела все до последней крошки. Она уже не помнила, когда так наслаждалась, особенно персиком!
Усевшись на подоконник, она откусывала кусочек за кусочком и любовалась яркими, весело подмигивающими звездами, высыпавшими на сине-черном небе. Фруктовый сок стекал по рукам, и она жадно облизала их, после чего окунула руки в ведро с водой и смыла липкие пятна.
Посидев еще немного, она вскочила, нашла кувшин и медный тазик, наполнила кувшин и поставила на горячие угли. Завтра утром у нее будет теплая вода для умывания.
Веки у нее снова отяжелели. Эллен ушла в спальню и легла в постель. Простыни пахли лавандой, а перина оказалась куда мягче соломенного тюфяка. Накрывшись теплым одеялом, Эллен мгновенно заснула.
И снова потянулись долгие унылые часы. Правда, теперь она могла выглянуть в окна новой тюрьмы, чтобы посмотреть на море и чаек.
Через несколько дней она попросила сержанта:
– Передай вашему господину, что я умру с тоски. Мне не с кем поговорить и нечего делать.
– Обязательно передам, миледи, – кивнул он.
К удивлению Эллен, Рейф почти сразу же вернулся, неся маленькую корзинку и охапку одежды.
– Что это? – спросила она.
– Господин говорит, что если вам так уж скучно, то не могли бы вы залатать его одежду? У него нет жены, которая могла бы это сделать. Я принес корзинку для рукоделия. Когда-то она принадлежала его покойной матери.
Он поставил корзинку на стол.
Эллен сначала возмутилась, но тут же рассмеялась.
– Поблагодари господина за то, что нашел мне хоть какое-то занятие. Но добавь, что я по-прежнему тоскую по приятной беседе. Может, он пошлет мне служанку для компании?
– Я все ему скажу, – улыбнулся сержант и снова ушел. И опять запер дверь.
– Когда-нибудь ты забудешь это сделать, – пробормотала Эллен себе под нос, поднимая и разглядывая каждый предмет по очереди. Три поношенных рубашки, бархатный камзол с истершейся отделкой и парчовое сюрко с оторванным карманом. Эллен разложила все на столе и открыла корзинку. Внутри обнаружились нитки и иглы, вместе с лоскутками разных тканей и обрывками лент.
Эллен решила, что хотя сэр Роджер и владелец замка, все же, судя по одежде, явно небогат.
Она принялась за работу. Сначала пришила карман, потом заменила отделку камзола. Вот где пригодились ленты покойной леди Колби! Дольше всего времени заняла починка манжет и воротничков сорочек.
Когда ей принесли ужин, Эллен отдала одежду сержанту.
– Если твой господин снабдит меня тканью и вернет одну и рубашек для выкройки, я сошью ему несколько новых. Эти уже видели лучшие дни, и больше их латать нельзя.
По установившемуся обычаю, Эллен поужинала и уселась на подоконник, чтобы посмотреть на море. Сегодня горизонт был темным, и она подумала, что это означает приближение шторма. Тут же до нее донесся отдаленный раскат грома. Чайки кричали громче обычного. Теперь, выйдя из подземелья, она вела счет дням Август уже прошел. Сейчас начало сентября.
Эллен пыталась не думать, почему муж так и не нашел ее. Правда, фамильный замок сэра Роджера расположен в Богом забытом уголке Англии, где на много миль нет ни других домов, ни ферм, но кто-то наверняка знает, куда запрятал свою пленницу сэр Роджер, и поможет Дункану ее отыскать.
Но никто за ней не приходил. А что сталось с ее малышом? Конечно, Пейги не оставит ребенка без еды и уже успела нанять кормилицу, но как Уилли перенесет чужое молоко? А вдруг он погиб?! Если так, она сама прикончит сэра Роджера, даже если потом придется вечно гореть в аду за смертный грех.
Как раз в тот момент, когда отчаяние стало невыносимым, в двери повернулся ключ. Порог переступил сэр Роджер.
– Добрый вечер, мадам, – учтиво приветствовал он.
Эллен от испуга застыла.
– Что вы хотите? – резко спросила она.
– Сержант упомянул, что вы жаловались на отсутствие общества. Может, вы играете в шахматы? Я принес шахматную доску и фигуры.
И действительно, в руках у него были шахматная доска и ящичек.
– Играю, милорд, – медленно выговорила Эллен.
– Превосходно! В таком случае сыграем партию-другую, – обрадовался он и, поставив на стол доску и ящичек, придвинул стулья и напольный канделябр.
Эллен открыла ящичек, высыпала фигуры и стала с восхищением их разглядывать. Они были вырезаны из ясеня и черного дерева и раскрашены от руки. У зеленых короля и королевы короны были золотые. У красных – серебряные.
Эллен бережно расставила фигуры, а когда закончила, Роджер повернул доску к себе.
