– Бога ради, мама, повзрослей наконец, усвой эту мысль! Да, это Чарльз! Да, дорогой наш дядя, брат и возлюбленный Чарльз! Знаешь, я еще только не понял, он убил Элли или нет!
Внезапная мысль пронзила его, как удар молнии.
– Я тут стою и спорю, а он удрал! Мчится, наверно, сейчас к аэродрому, чтобы сесть в вертолет и смыться, пока полицейские с Алексом ищут Бена! Надо его остановить!
Он исчез в ночи прежде, чем тишину разорвал невнятный голос Триши:
– Нет, он не убивал служанку, как там ее… Это не Чарльз. Надо и Алексу сказать.
Миссис Мацуда скользнула взглядом по пьяной Трише, потом указала на обмякшую рядом с ней рыдающую Элен.
– Давайте отведем их в дом. Джина и Роза с неохотой повиновались. Миссис Мацуда взяла Бакли под руку.
– Для мальчика, который не знает ничего, кроме скота, Джон на удивление прозорлив, не так ли? – тихо произнесла она. – Но какая жалость, что мы не можем сообщить ему, чего он не знает и в чем ошибается. Боюсь, ему предстоит узнать, что за всем этим стоит человек, которого он очень уважает.
Управляющий тихо прошептал, чтобы не слышала Элен:
– Но если главный злодей не кто иной, как его отец…
В бесстрастной улыбке миссис Мацуда таились тысячелетия.
– Как мальчику быть?
Оказывается, на нецивилизованном Западе совсем не умеют вести дела! Неудивительно, что в последнее время Япония вышла в мировые экономические лидеры, ведь состязаться-то не с кем. А теперь, когда спящий гигант Китай наконец проснулся от коммунистического забытья, пусть варвары будут начеку! Они и не поймут, что их погубило!
Да нет, они даже не варвары, они просто дети, вздохнула миссис Мацуда. Этому дому сейчас нужен сильный мужчина, чтобы повелевать, и еще более сильная женщина, чтобы вернуть всем рассудок. Но где же они? Мужчины умчались в пустыню искать неудачника и слабака, которого в Японии оставили бы в покое, чтобы он покончил с собой и не доставлял хлопот ни единой душе. А женщины ударились в истерический плач!
Впрочем, не все. Миссис Мацуда оглядела стайку последних из могикан, сгрудившихся вокруг кухонного стола. Нужно отдать должное Джине – она все еще в красном саронге, лицо и тело, как у призрака, пепельно-белые, но крепка, как дерево; и Розе – неизменной, как скала из песчаника, стоящая в дозоре над источником.
И все-таки они не могли справиться с горюющей Элен и неуравновешенной истеричкой Тришей. У Розы, кроме карт Таро, было в запасе всего одно средство.
– Выпей-ка еще. – Она потянулась за бутылкой. Миссис Мацуда вздохнула.
– Нет-нет, – слабо откликнулась Элен, смахивая с глаз прядь волос и отодвигая стакан. – Нет, мне не надо, это не поможет! – Она взглянула на Тришу, которая навалилась на кухонный стол и пьяно сопела от жалости к себе. – Послушай, Роза, Трише тоже больше не надо – нам нужно прийти в себя…
Вот именно, тебе тоже! – сердито сказала себе Элен. Ей было стыдно за яростную вспышку, буря эмоций опустошила ее.
Господи, дай силы прожить еще двадцать четыре часа, заклинала она. Пусть только миссис Мацуда купит это треклятое поместье, и мы все станем свободны. Тогда я смогу сделать для Джона то, что должна сделать.
Элен поднялась, обогнула стол, подошла к Трише и положила руку ей на плечо.
– Давайте я помогу вам лечь в постель. – Она подняла глаза на Джину, в тревоге стоявшую рядом. – Если ты возьмешь ее за руку…
Но едва они коснулись Триши, как та ожила и попыталась усесться прямо.
– Не трожьте меня, я в порядке! Тщательно нанесенный грим размазался, и лицо красавицы покрылось кляксами и красными пятнами. Глаза в потеках туши и опухшие губы опровергали ее браваду. Она откинулась в кресле, словно давая понять, что в состоянии сама о себе позаботиться.
– Я не хочу ложиться! – вызывающе заявила она. – Я собираюсь остаться, пока не придет Алекс, и рассказать… рассказать ему, что знаю.
– Знаете? – вежливо спросила миссис Мацуда. – Что вы знаете?
В кухне наступила тишина, собравшиеся ловили каждое слово Триши. Хоть время было неподходящим для театральных эффектов, она не могла устоять перед соблазном показать себя.
– Я видела Элли в ночь, когда она умерла, – победно заявила Триша. – Алекс думает, что в последний раз ее видели, когда она утром заявилась ко мне в комнату и я ее уволила. Так он и сказал полиции. Но я видела ее вечером, когда шла из дома для гостей на ужин. Я пришла последняя, значит, и видела ее последняя. И я хочу сказать это Алексу!
Крэйг Бакли недоверчиво засмеялся.
– Вы что, еще ему не сказали?
– Мне поначалу и в голову не пришло! – резко возразила Триша. – Когда девчонка исчезла, я и не подумала волноваться, и только потом поняла, что это была последняя ночь, когда ее видели живой! – Триша принялась копаться в сумочке, ища сигарету. – А когда поняла, то пыталась ему сказать! Но он не пожелал слушать, был слишком занят.
Слишком занят, развлекаясь с тобой, подумала миссис Мацуда. Вслух же она дружелюбно спросила:
– Так что вы видели? Триша выпрямилась.
– Я видела девчонку, когда шла по лужайке, – она обходила дом сзади. Я думала, она идет помочь с ужином. В темноте у кухонной двери ее ждал мужчина. Он схватил ее, они подрались.
– Какой мужчина? – нетерпеливо спросил Бакли.
Триша надула губы.
– Не разглядела, темно было. А я шла к парадной двери, какое мне дело до бранящихся черных на заднем дворе!
Миссис Мацуда наклонилась вперед.
– Это был абориген?
– Да! – сварливо ответила Триша.
– Плотный, крепко сбитый? – вставила Элен. – Похож на мужа Элли, Марка. – Она вздохнула. – Ох, бедняжка Элли! К этому шло!
Миссис Мацуда подняла руку и снова повернулась к Трише.
– Вы уверены, что видели аборигена?
– Конечно уверена! – огрызнулась Триша. – Кого же еще? Я…
– Она его не видела! – громогласно объявил Крэйг Бакли. – Было темно, и если парочка ссорилась у черного хода, а мисс Триша шла к парадной двери, расстояние было слишком велико. – Он устремил на Тришу взгляд, достойный доктора Геббельса: – Вы просто догадываетесь, что, раз они дрались, это был черный!
– Да, но я…
– Так что это мог быть какой угодно мужчина, белый или черный, – настаивал Бакли. – Любой мужчина из Кенигсхауса или откуда-то еще!
Воцарилось молчание. Вдруг из угла раздался голос, который меньше всего ожидали услышать.
– Это был Марки.
Все глаза устремились на Розу, которая, сжав бутылку, сгорбилась в углу у двери.
– Она видела Марка, – хрипло повторила Роза. – Я их слышала. Прямо перед ужином. Его и негодницу Элли.
Домоправительница явно не разделяла мнения о том, что о мертвых нельзя говорить дурно.
