Организм уже взведен и настроен, он уже в броске. Да обломись! Не затем ты сюда пришел, чтобы сразу драпать.
Я с усилием переключаюсь в обычное состояние – мгновенный перепад напряжения, отмена программы, которая вот–вот уже пошла – не лучшие, скажу вам, ощущения, – и пытаюсь отвечать по возможности неэмоционально, этаким среднестатистическим баритоном. Баритон получается немного усталым – сказывается экстренный выход из броска:
– Осуществляли патрулирование. На Качалова нас сбили, машина вдребезги, связь оборвалась. Не успели выбраться, со всех сторон навалилась голь. Еле отбились. В общем, сделали их. – Тут я позволил себе слабую нотку торжества. Кивнул на Ежа: – Но сержанта ранили. Один их убитый стал оживать, мы его взяли. Думаем – бессмертный. – Говорю, а сам не отрываю глаз от дезинтегратора: кажется, что дуло смотрит точно мне в лоб. Ничего игрушка, у меня такой еще никогда не было: дорогущие же эти раздолбища, словно льют их из платины! Нет, скорее всего, в грудь – так наверняка, к тому же есть шанс (при очень слабом разряде) сохранить голову жертвы. То есть в данном случае – мою. Для сканирования.
Несколько долгих секунд мы стоим в оглушающей тишине – я в двух шагах от стены, ребята неподвижно замерли в центре коридора, готовые, я это знаю, молниеносно выполнить любой мой приказ. Хорошо держатся мои бойцы, хотя неизбежно должны чувствовать себя беспомощными в подобной ситуации: это не их «поле боя», они привыкли бороться с реальной опасностью и выяснять отношения с живыми людьми, а не стоя в пустом коридоре под дулами дезинтеграторов.
Сверху мне на переносицу падает капля. Вода. Просто вода. В то же мгновение тишину, заставляя нас вздрогнуть, нарушает гудящий автоматический звук – впереди неподалеку от меня в стене открывается дверь. Через пару секунд оттуда выходит человек. Он в гражданском и без оружия.
Я осторожно перевожу дух: все – считай, прошли. И анализы, похоже, побоку.
Человек сразу же направляется ко мне, на ходу протягивая руку. Я, конечно, подаю в ответ свою. Он хватает ее, поначалу сердечно жмет, потом на мгновение замирает и хмурится, заглядывая мне в глаза. Я не отвожу взгляда. Внезапно он приобнимает меня за плечи, даже похлопывает по спине. Отстраняясь, с чувством произносит:
– Ну, молодец, Коля! Молодец! И впрямь, что ли, бессмертного взял, а? – Он оборачивается на пленного.
Отвечаю скромно:
– Ага. Сто процентов.
– Проверим, – говорит он, отпуская наконец мою руку. – Если не врешь, готовься к повышению!
Пока мы обнимались, из дежурки появился второй – этот уже в форме и с бластером у бедра. Замер у двери, молча наблюдая за нами. И на анализатор, между прочим, косится, паскуда недоверчивая. Чтобы отвлечь его от мыслей о генном анализе, который мы так и не прошли, я говорю ему доброжелательно–командным тоном:
– Ну, чего пялишься? Бессмертного никогда не видел? Вызывай машину из Управления! – И объясняю штатскому: – Нам бы поскорее его сдать. Сами понимаете…
– Не надо машины, Андрей, – бросает через плечо штатский. – Я сейчас как раз еду в Управление, сразу их туда и закину. Прибуду, так сказать, с добычей. – И руки потирает. Или вытирает?..
Андрей открывает рот – хочет напомнить про анализ, гнида, нутром чую. Но в этот момент из дежурки выныривает третий, отпихивает плечом второго и направляется прямиком к нашему пленному.
Похоже, у нас проблемы. Я тоже иду к Хирургу, подбирая по пути свою «беретту». Что еще задумал этот халдей?
Остановившись напротив Васи, он спрашивает с сомнением, непонятно у нас или у него:
– Бессмертный?..
Хирург, понятно, молчит, как акула.
– Ну? – говорю я, опасаясь, что у Васи кончится терпение и он покажет зубы. – И что?
Тогда этот третий выдает плотоядным тоном, подбираясь одновременно рукой к своей кобуре:
– Может, прям щас его и проверим?.. На бессмертие? А, Пал Палыч?.. – И оборачивается к моему штатскому с сокровенной надеждой во взгляде.
Я слегка расслабляюсь – нет, не сомневается в нас этот халдей, как мне вначале показалось. Он, похоже, полностью доверяет в этом вопросе Пал Палычу. Ему, дурачку, просто до ужаса хочется увидеть своими глазами пресловутый эффект ускоренной регенерации. Штатский отвечает сухим тоном:
– Никакой самодеятельности, лейтенант! Где надо его проверят. Дело государственной важности, еще не полностью рассекречено. Мало ли что… – И он смотрит на охранника так, что тот начинает жалеть, что вообще показался из дежурки. – Подгони–ка лучше сюда мою машину, – говорит штатский уже мягче, доставая из кармана ключи. Охранник ловит их на лету. – Андрей, давай! – Штатский показывает жестом, чтобы тот открывал внутренние ворота.
– Позвонить в Управление, Павел Павлович? – услужливо интересуется охранник, прежде чем скрыться в дежурке. Ни о каком генном анализе он уже и не заикается.
– Спасибо, Андрей, не надо. Я сам свяжусь, по дороге.
Глава 4
Когда сработала пневматика, надежно блокируя дверь за спиной, Гор оглядел отсек – чисто и пусто, как в приемном покое морга. Голые стены, вот только положенного по традиции стола с мраморной крышкой нет. Нет, понимаешь, что и обидно. Зато прозрачность намека Гор оценил. И вздохнул. Пока все указывало на то, что с ним начали вести вербовочную работу. Если это, конечно, попытка вербовки, а не последние процедуры перед помещением в тюремную капсулу. Так вот, работа с ним ведется по уровню банального уголовника, а не бывшего важняка Администрации. А это говорит о том, что занимаются этим делом не профи старой закалки, а кто–то из новых. И нетрудно догадаться – кто. Естественно, наследничек. Грязный, мать его, Гарри. Ну–ну.
«Интересно, чего от меня хотят? – подумал Гор, изучая помещение. – Все материалы, которые мне удалось собрать, уже должны были попасть в руки бастарда. Зря я ничего не запрятал на черный день. Хоть и противна такая мысль, но можно было бы поторговаться. Хотя нет, я бы торговаться не стал».
Такая уверенность не была ложной – Гор старался не пачкать руки и совесть торгом с кем бы то ни было. Это он оставлял «люксам».
«А может, Англетерро решил сделать свою игру?! Вскрыл файлы моей личной картотеки и документы в сейфе просмотрел, а там есть чем потом козырять. Вот это вполне возможно. Цель? Скорее всего, политика. Он всегда смотрел дальше оперов и уже не раз участвовал в подковерных интригах Администрации. Не первой скрипкой, конечно, но тем не менее. Хотя все это не имеет особого значения. Пожизненное – оно пожизненное и есть. Хотя глубокого сканирования мозга не проводилось, что и понятно: слишком многое можно накопать в памяти матерого «пса“, который за почти тридцать лет праведной службы навидался всякого. И те, кто нынче на первых ролях, а тогда начинал с одного с ним уровня, совсем не обрадуются грязному белью, накопившемуся с тех дней. А уж тем более последние дела – одно круче другого. Система, мать ее…»
Гор вздохнул. В помещении по–прежнему он оставался один. Ну что же, можно и подождать. Нервы пока не подводят.
Он намеревался устроиться на полу у стены – в камере, где по режиму лежать и сидеть, в дневное время не положено, а к табурету и лежанке подведен карающий разряд. А к полу, что интересно, – нет. Вот и привыкают заключенные коротать время на полу. Возможно, это дополнительное пси–давление, а может, просто указание места человека отныне и навечно. Психика инспектора еще не пострадала, и нынешнее свое положение он воспринимал почти философски. Почти, так как неснятая присяга, а пуще гордость наймита болели отравленной раной. Однако Гор уже почти научился жить с этой болью, хотя знал, что дальше будет только хуже.
Он оценил, у какой бы стены удобней сиделось, и пришел к выводу, что у любой. Значит, падай где стоишь, и вся недолга.
И только собрался это сделать, как с легким шипением отъехала скрытая до сей поры дверь справа от него. Вошли два амбала с холодными глазами наймитов, и на миг показалось, что в отсеке сразу стало тесно. Амбалы встали по бокам Гора, чуть стиснув его плечами. «Парии–три, – привычно оценил инспектор, – круто. И что дальше?»
А дальше все его логические выкладки блестяще подтвердились – в отсек с легкой улыбочкой сытого кота не спеша вошел Гарри Левински собственной персоной. Одновременно от противоположной стены отделился маленький столик и комфортное креслице при нем. Левински уселся и с интересом стал разглядывать свои ногти. На Гора он не обратил ни малейшего внимания, словно его здесь и нет. Давал понять, что эта встреча больше всего нужна бывшему инспектору.
«Да, эти люди действительно новые в нашем деле. И держат меня за сопляка», – согласился с самим собой инспектор. Ладно.
