Что–то тут не так.
Гор вполне мог допустить, что все его мысли насчет аппарата, господина Президента и участи самого Наследника стали достоянием считывающей аппаратуры и после дешифровки уже лежат в личном коминсе Левински. Но тогда он, Гор, должен был уже болтаться в капсуле в открытом космосе до скончания своих дней. Однако этого нет – очевидно, что эта крошечная каморка покоится на поверхности одной из планет, судя по несколько меньшей силе тяжести – далеко не периферийной. Значит, договоренность остается в, силе?
Ни хрена не понятно.
Ладно, допустим на минутку такую невероятную вещь, что аналитики не прочитали в его мозгу ничего крамольного. Допустим. Что тогда?
Если Грязный Гарри намерен поручить ему работу, то приставит надсмотрщика–контролера, готового отправить Гора «на скок» при малейшем подозрении. Но без вмешательства психологов все равно не могли обойтись. Возможно, высоколобые сработали гораздо тоньше – например, вписали в его подсознание некий набор кодов, который вступит в действие по паролю. Ну там ключевое слово или определенный образ. Правда, такой способ кодирования идет поэтапно и занимает не одни сутки, а, как Гор понял из той же беседы, времени у Наследника нет.
Нет у бастарда времени. Хотя черт его знает, сколько он тут провалялся в беспамятстве, похожем на сон…
Слово «бастард» инспектор произнес с особым, чуть ли не сладострастным смаком, в очередной раз убеждаясь, что неприязнь к Грязному Гарри при нем – никуда не делась. То есть не произнес, конечно, а подумал, поскольку в отсеке наверняка установлена записывающая аппаратура. Ведь после такой процедуры, как реабилитация, человек, приходя в себя, еще не совсем контролирует собственное сознание. А значит, может сболтнуть кое–что лишнее.
Да кой черт «сболтнуть»?!
Психологи Левински должны были провести глубочайшее ментоскопирование, прежде чем приступать ко всем делам, так что мозги инспектора они уже успели бы вывернуть аж до самой задницы. Но наличие аппаратуры это все же не исключает.
Хорошо, разберемся. Потом. А пока хватит бока пролеживать.
Гор приподнялся, спустил ноги с ложа. Тело повиновалось, как новенькое. Отлично.
«Хоть я и дал согласие на работу, но пусть бастард не надеется, что я принесу ему аппарат и голову Края на блюдечке с золотой каемочкой. Ну не–ет. Тут есть шанс провести свою собственную игру, а потом можно и на результат поглядеть. Да поискать возможность сорваться с крючка самому. И хрен бы с ним – с глубоким кодированием. Мы еще посмотрим, кто кого закодирует. Но сначала нужно найти Края. Тут наши с Левински интересы совпадают».
«А с чего ты решил, что бастард использует тебя именно против Края? – спросил Гор самого себя и сам же ответил: – А для чего же еще? Остальное могут сделать его подручные. Уж больно жирный кусок – этот прибор. Здесь любой может на измену подсесть, а для опального инспектора иного пути все одно нет. Либо да, либо тюрьма навсегда. И посвящать в дело слишком много людей Гарри тоже нет резона. И так, наверное, во всем мире золотая лихорадка уже началась. Небось уже целая очередь за бессмертием стоит, а значит, прибор друг у друга станут рвать вместе с горлом. Ох и мутная же каша получается…»
Гор с минуту посидел, потом рывком встал и, не теряя времени, провел разминочную связку су–бокса. Рефлексы в порядке – признал он с удовлетворением, чувствуя, как кровь наполняет мышцы, делая их упругими и стремительными, а сознание привычно освобождается от несущественных мыслей. Пусть бой проходил только с тенью, но дай срок, найдется кое–кто и посерьезнее.
Бывший инспектор по особо важным делам был готов действовать.
Его отвлек вызов коминса.
Гор покрутил головой и обнаружил наручный прибор, зацепленный браслетом на столбике в изголовье кровати. Подошел. Прилепил клипсу наушника, а браслет привычно застегнул на запястье. Коминс оказался стандартной моделью для рядового состава спецподразделений. «Ориент Коммандос» все же получше, чем тайский ширпотреб, который продается на каждом углу, но и не индивидуальный. Так что никакой настройки на биоритмы владельца не произошло.
«Слабовато», – подумал он и ответил на вызов:
– Гор. Слушаю.
– Господин Гор. Господин Левински просит вас прибыть к нему для беседы. Сколько времени вам потребуется на приведение себя в порядок?
Гор потер шершавый подбородок:
– Если мне предоставят одежду и гигиенический набор, то через двадцать пять минут. Желательно бы легкий завтрак.
– Очень хорошо. – Голос механического секретаря не изменил интонации. – Справа от вас в стене бытовой синтезатор. Коминс настроен на систему обслуживания вашего бокса. Разблокировка гигиенического блока – четвертая команда. Весь остальной набор команд управления также стандартный. Всего доброго. За вами придут через тридцать минут.
И отключился.
Гор поморщился, вновь потер подбородок. Как пользоваться системой управления стандартной казармы, он еще не забыл – такое вообще не забывается: когда он, салага–наймит, завербовался на военную службу, полный радужных надежд на дальнейшую карьеру и окрыленный успешным прохождением первой серии квалификационных тестов, его сразу же записали в сержантскую школу драбантов. Вот это да! Одного из трех с половиной тысяч конкурсантов…
Ну что ж. Значит, возвращаемся на круги своя. К началу. К корням. Может, оно и к лучшему. Не то что болтаться среди звезд в консервной банке, тем более вроде бы бессмертному.
Кстати, о бессмертии – что по этому поводу могли накопать эскулапы бастарда?
«Все узнаем в свое время», – решил Гор, вовсю манипулируя бытовым блоком своего отсека. Заказал стандартный завтрак, эпиляцию и прочие блага. Даже ионный душ. Не понравились две вещи. Во–первых, придется отвыкать от натуральной пищи и одежды, а это как–никак символ успеха в жизни. Досадно. Хотя обмундирование спецназа чуть ли не самое удобное из того, что инспектору довелось носить. И второе. Дверь, ведущая из отсека, не открылась. Не среагировала ни на прямой приказ разблокировки, ни даже на экстренный сигнал пожарной тревоги. Ладно.
* * *
Два молчаливых наймита проводили Гора до дверей в покои Наследника. Распахнули створки, расступились и замерли у порога. Дальше ему предлагалось идти самому. Гор пожал плечами и шагнул через порог, только подумал мимоходом – что это может быть за мир? Судя по облегченной примерно на четверть гравитации, возможно, Москва–А2 или близко к тому. Неужели сама Резиденция?
В просторном холле, оформленном со всей возможной роскошью, его встретили тишина и покой. Только автосторож повел в его сторону парадеструктором и затаился, помигивая индикаторами. Сторож был выполнен в виде древнего рыцаря и неплохо вписывался в интерьер среди окружающих ковров и канделябров. Расслабляет обстановочка. Гор постоял немного, ожидая какого–либо знака – в какую сторону держать путь дальше. Наконец тяжелые портьеры справа распахнулись, и в холле нарисовался несколько женоподобный молодой человек. «Референт», – подумал Гор и не ошибся.
– Прошу следовать за мной, – высоким голосом почти пропел референт, повернулся и направился в глубь апартаментов, слегка покачивая бедрами. Элита, рангом не ниже депутатского, держала подобных субчиков смотрителями на женской половине. «Интересно, Гарри хочет мне предложить любовницу или намекает таким образом, что встреча будет неформальной?»
Гор последовал за евнухом. Следующая комната не уступала холлу роскошью убранства, и, кроме двух автосторожей, здесь находились еще и стационарные системы охраны. При выходе из нее Гор почувствовал легкое давление на барабанные перепонки – работал генератор белого шума, рассчитанный на подавление всех видов возможного слежения. Но вместо ожидаемого будуара он оказался в аскетически обставленном рабочем кабинете. О высоком положении хозяина говорили только стены, отделанные дубовыми панелями, и натуральная кожа мебели. За просторным столом оглаживал седой ежик волос сам господин Наследник. Грязный Гарри.
Инспектор по–военному кивнул и щелкнул каблуками высоких штурмовых ботинок.
– Садитесь, Гор, – нейтральным тоном произнес Левински, небрежным взмахом руки отсылая референта.
Некоторое время бастард внимательно изучал что–то на экране коминса, установленного на приставном столе. Что это было, инспектор не видел, хотя Левински сидел к нему в четверть оборота. Гор уже готов был допустить, что это и есть пресловутые результаты его ментоскопирования. И вот сейчас бастард прочитает в резюме стандартную фразу: «Неблагонадежен, склонен к предательству», или что–нибудь в таком роде и вызовет своих подручных. И прощай тогда, инспектор Гор.
