наверняка, как и бабушка, заявил бы, что чинить велосипеды не женское дело.
Но мой триумф закончился сразу же, как только мы покатили по поселку. Несмотря на то что каталась я отлично, да и цепь теперь была в полном порядке, мой старичок проигрывал велосипеду Йована по всем параметрам. К тому же Гарбич был в отличной физической форме, поэтому постоянно прилично отрывался от меня, а затем дожидался, пока я до него доеду. И за эту показную снисходительность я его ненавидела. Во мне проснулся соревновательный дух, и я крутила педали что есть силы. На скорости мы изредка перекидывались дурацкими подколами, и я мысленно возвращалась в то беззаботное время, когда мы катались вместе с отцом по этому поселку. Как много времени мы проводили раньше вместе, несмотря на ворчание мамы… Ветер в ушах, сердце бешено колотится, и кажется, что хватит сил обогнуть на велосипеде целую планету…
Когда проезжали мимо явно заброшенных участков, я, вырвавшись немного вперед, выкрикнула:
– Правда или действие?
Йован тут же громко ответил:
– Действие, естественно!
Я притормозила у покосившегося забора и обернулась.
– Перелезем? – предложила я.
Глава пятая
Йован удивленно уставился на меня.
– Что? – засмеялась я. – Думал, предложу тебе целоваться?
– Даже не надеялся на такую удачу.
Гарбич ничуть не смутился. Мне казалось, что какая-нибудь из подобных шуток обязательно застанет его врасплох. Не знаю, с чем это было связано, но мне очень хотелось вывести его из равновесия. Но Йован все время оставался непоколебимым и самоуверенным.
– Зачем нам лезть на чужой участок? – спросил он.
– За яблоками.
Я кивнула на торчащую из-за покосившегося забора высокую яблоню. Хозяев здесь явно не было уже несколько лет. На калитке висел огромный проржавевший замок. Дом отсюда не было видно, но что-то мне подсказывало, что его уже давно навестили мародеры.
– Ты недоедаешь? – продолжил глупый допрос Йован.
– Перестань! Яблоки все равно скоро все опадут. Жалко.
Забор оказался довольно высоким. Я, задрав голову, стала думать, как лучше попасть на чужой участок.
– Ты знаешь, что из-за одного яблока разгорелась Троянская война? – не отставал Йован.
– Да-да, – задумчиво отозвалась я, – а еще яблоко – запретный плод. Начало конца.
Я бросила велосипед посреди дороги. Вокруг не было ни души, только стрекотали кузнечики.
– Давай, подсади меня.
– Мне кажется, тебя в детстве мало пороли, – в шутку проворчал Йован, слезая со своего модного дорогого велика.
– Ах, если бы! – театрально вздохнула я.
В детстве мама лупила меня за любую провинность. Да так мастерски, что после ее побоев не оставалось ни следа. Отец даже не догадывался, что мама когда-то поднимала на меня руку. Он в ней души не чаял и подумать не мог, что она так со мной поступала. Теперь я, конечно, не давала себя в обиду, а раньше… Как же я ее боялась! Мы с отцом делились всем на свете, но это единственное, что я ему рассказать не могла. Стыдно рассказывать об этом хоть кому-нибудь, тем более отцу. Думала, что он все равно мне не поверит.
Йован послушно подошел ко мне практически вплотную. И я снова испытала непонятное волнующее чувство превосходства, что он подвластен мне и сделает то, о чем я попрошу. Или просто ему на даче совсем нечем заняться, раз он готов вписаться в любую дурацкую авантюру.
Йован ловко подсадил меня. Я перекинула ногу через забор и, спрыгнув, приземлилась в высокую траву. Сам Гарбич тут же перемахнул через забор вслед за мной. Мы оказались в тенистом заросшем саду. Домик был в плачевном состоянии. Крошечный, кривой, с заколоченными фанерой окнами. На чердаке сверкали выбитые стекла. Но страшно не было. Наоборот, как-то тихо и умиротворяюще.
Яблоки лежали на земле, многие уже подгнившие. Я залезла на дерево и принялась трясти ветви. Крупные яблоки со стуком падали на землю. Я спрыгнула с дерева и принялась складывать их в подол платья. Йован снял с бедер толстовку и закинул яблоки в капюшон. Мы молча ползали под яблоней, едва не сталкиваясь лбами. Все это было похоже на сюр. Под кроной дерева царила прохлада. Я представила себе на месте Йована Леню и издала нервный смешок. Вот кто точно не поддался бы на мою глупую авантюру.
Йован удивленно посмотрел на меня.
– Правда или действие? – спросил он.
– Правда, – ответила я.
– У тебя есть справка из психдиспансера?
Я молча запустила в него яблоком. Йован, ловко его поймав, рассмеялся. Мы потянулись за одним яблоком, и наши пальцы соприкоснулись. Я первой отдернула руку. Плюхнулась на задницу и, вытянув ноги, уставилась на Йована. Тени от яблони гуляли по его лицу и рукам. Йован протер яблоко о футболку и протянул к моему рту. Я надкусила его из рук Йована. У яблока оказался медовый сладкий вкус. Я жевала его, не отводя взгляда от Гарбича, а тот, словно змей-искуситель, внимательно следил за мной. Когда я отстранилась, Йован доел яблоко, а огрызок запустил в кусты.
Обратно через забор мы перелезали с полными карманами яблок.
– Все равно они бесхозные, – пожала я плечами, возвращаясь к велосипеду.
– Так не бывает, – ответил Йован, – все кому-то принадлежит.
– Я никому не принадлежу.
– Это тоже поправимо, – усмехнулся Гарбич.
Йован не сразу заметил, что, перелезая через забор, зацепился за гвоздь и поцарапал руку. Рукав на футболке был порван, а на загорелой коже проступила кровь.
– Все из-за тебя, – проворчал Йован.
– Бедненький! – покачала я головой. – Хочешь, зашью рукав? А на ранку подую, как маленькому?
– Лучше поцелуй меня как большого.
Я показала Йовану кукиш и первой покатилась по тропинке. Мы откровенно флиртовали, и наши разговоры вызывали дурацкую улыбку. В то же время жутко мучила совесть: у меня вроде как парень недавно появился, а я так безрассудно себя веду. И Леня, в отличие от Йована, взрослый. Но с Гарбичем было легко, и все эти двусмысленные шутки рождались сами собой. Черт возьми, мне просто нравился этот ни к чему не ведущий глупый флирт.
Мы выехали на асфальтированную дорожку и направились в сторону залива. К вечеру на пляже народу было значительно меньше. Залив млел в лучах вечернего солнца. Мы с Йованом бросили велики и уселись на песок. Грызли яблоки, смотрели на волны и слушали, как скрипят сосны. Где-то вдалеке послышалось пение. Видимо, кто-то неподалеку от залива разбил палатку. Пели протяжно, печально, отчего на меня напала тоска. От той беззаботности, которую я испытывала, собирая яблоки, не осталось ни следа. Я снова вспомнила о маме. В последнее время я редко о ней думала, но тут что-то накатили неприятные мысли.
– Йо-Йо, – вдруг произнесла я. – Тебя так кто-нибудь называл?
Гарбич сидел совсем близко, и его нога время от времени касалась моего колена. Стало холодать, и я поежилась. Йован протянул мне серую толстовку, в которую собирал яблоки. Я с удовольствием приняла ее и тут же
