скорее к старику, пока тот был еще жив.
– Он умирает, – вдруг глухо отозвался Кадьяк, удивив меня совершенно искренне тем, что почувствовал все на таком большом расстоянии, – поэтому, видимо, подгонял меня.
– Да. И я здесь, чтобы показать тебе дорогу.
Кадьяк фыркнул и тряхнул своей черной головой:
– Я сам дорогу знаю. Чувствую его. И жену твою, которая рядом с ним, – тоже.
Сказать, что я был ошарашен его нюхом, – это не сказать ничего.
– Мне сказали привести тебя, и я сделаю это, – нахмурился я, правда тут же сбавил обороты, потому что увидел, как девушка взяла Кадьяка за руку и чуть улыбнулась мне, словно просила успокоиться и понять всю ситуацию.
Хорошенькая, с большими, пронзительными, но очень добрыми глазами.
Из-под шапки выглядывали светлые пряди волос, а еще у нее был какой-то очень необычный аромат тела. Не похожий на других людей из тех, кого я мог ощутить за всю свою жизнь.
– Думаю, тебя отправили вперед, чтобы ты проверил ситуацию и доложил, что все чертовски плохо, – хмуро отозвался Кадьяк и, помолчав, вдруг добавил: – Кстати, я – Аметист.
– Норд, – подумав лишь долю секунды, я протянул раскрытую ладонь вперед, не сразу сообразив, что Кадьяк этого просто не увидит.
Но он снова удивил меня, когда пожал мою руку, даже не опуская своей головы.
Просто с ума сойти!
Он чувствовал так, что мне, кажется, даже и не снилось!
– Ты какой-то странный, Норд.
– В каком смысле?
– По крови полярный, но ты без длинных волос, как положено воинам.
Я только криво усмехнулся, покачав головой в полном шоке – как он мог почувствовать и это?
– Я – Защитник. И мы не носим длинные волосы.
– Никогда о вас не слышал.
– Если вы наконец закончили, то, может, послушаете уже меня? – снова влез Глэйс, заставляя нас обоих обратить все внимание на волка, в чьих ярких голубых глазах была явная тревога. – За вами целая армия шлепает! Не знаешь, на кой хрен они приперлись сразу за тобой, глазастый?
Аметист усмехнулся и весело покосился на Глэйса, словно мог увидеть его, вдруг кивая мне и чуть выгибая черную бровь:
– Мне интересно, все волки такие наглые, или только те, которые на моем пути встречаются в последнее время?
– Это риторика, а на вопрос ты так и не ответил, медведь!
– В Арктике есть то, что нужно хозяину этой армии. Вернее, есть та.
Девушка заволновалась, когда речь зашла об этой самой армии.
Ее сердце тут же забилось быстрее и испуганнее, и Кадьяк сжал ее руку в своей.
– Этих людей называют Черным легионом. Они полностью подчиняются воле одного человека – Габриэля. Вернее, вовсе не человека. Он – один из вас, только какой-то очень странный. Найдите Берсерка Карата. Он наш друг! Он сможет рассказать, как это происходит! Амит не хотел идти к вам, потому что понимал, что за ним следят и как только мы дойдем до вас, то случится большая беда! Он все знал, и потому мы пытались пойти так, чтобы нас не видели… но не получилось. Если бы не зов этого старичка, то мы бы не стали подвергать всех такой опасности!
Пока я мало что понимал из этого девичьего лепета, чувствовал только, что она взволнованна и говорит правду.
А еще боится. Очень.
Я ощущал, как ее руки стали холодными от одной только мысли, что может случиться.
Потому что она уже проходила это и не хотела, чтобы все повторилось.
– Но хуже всего то, что я – тоже часть этого самого долбаного Легиона. И если меня контузит, то я уже не буду понимать, что иду против своих, – хмуро и тяжело добавил Аметист, а я напрягся, рассматривая его пристальнее, чтобы понять, был ли он сейчас врагом или еще нет.
И девушка явно поняла это, поспешно проговорив:
– Есть голос, который говорит на каком-то неведомом языке. От его звука срабатывает программа и мозг Амита отключается. В такие моменты он не разговаривает и ничего не чувствует… только убивает тех, кто перед ним.
– Ну тогда я рад, что ты в состоянии стояния, дружище! – нервно улыбнулся Глэйс. – А есть вероятность того, что ты не услышишь этот загадочный голос, если он откуда-нибудь вылезет?
Аметист хмыкнул, покосившись в сторону волка:
– Если только оглохну.
– Можно попробовать закрыть уши. Волки уже делали так! И это помогло!– снова быстро и серьезно проговорила жена Кадьяка, на что волк радостно хлопнул в ладони, мигом куда-то испарившись и оставляя нас с Аметистом и его женой наедине.
– Вам потребуется немало сил, чтобы отразить нападение. Лучше позови своих, чтобы они держали оборону плечом к плечу.
– Люди для нас не проблема.
– А Палач?
Я медленно моргнул, пытаясь понять, что здесь может делать тот, кто по нашим легендам был олицетворением закона.
Палачи были для нас почти полубогами.
Из плоти и крови, но настолько сильные и быстрые, что это было неподвластно даже нашему медвежьему разуму.
Я многое слышал о них, но никогда до конца не верил в их существование.
И очень зря.
Потому что теперь ходили слухи, что они показали себя и даже позволили общаться с собой.
Странно и немыслимо, но это была правда.
Хотя бы потому, что Берсерки никогда не лгут.
– Мы не нарушили законы. Люди сами идут к нам, – в конце концов проговорил я.
– Палач – тоже часть Черного Легиона, – тихо и с дрожью отозвалась девушка, а я увидел, как Амит потянул носом куда-то в сторону и вдруг кивнул сам себе.
Лишь через какое-то время я понял, что он почувствовал волков.
