Больше всего Лие хотелось, чтобы танец закончился, но Констанция вздумала играть репризу.
— Я уже поняла, что госпожа Землянских соответствовала Константину, господин Коган. Поняла я и то, что вы завидовали ему, потому что у него была такая жена. Но не могли бы вы объяснить мне, какое отношение это все имеет к Константину и ко мне?
Эван с легкой усмешкой покачал головой.
— Ваш мужчина научил вас не только танцевать, но и изящно говорить гадости. Я объясню, какое отношение это имеет к вам. Вы устраиваете Константина в качестве любовницы: вы красивы, умны, умеете произвести впечатление. Но он не женится на вас. Такие люди женятся на других женщинах.
— Вам не кажется, что вы говорите лишнее, господин Коган?
— Я бы удивился, если бы вам понравились мои слова. Но давайте посмотрим на это с другой стороны. Достаточно одного взгляда на вашего мужчину для того, чтобы понять, что он любит женское внимание. И редко остается верным той, которая находится рядом с ним. Ни для кого не секрет, что в последние месяцы его брака с госпожой Землянских они оба были… как бы это сказать помягче? В творческом поиске. Вас устраивает перспектива мужа, который будет изменять вам? — Эван сжал ее руку. — Может быть, стоит подумать и решить, чего вы действительно хотите? Хотите ли вы замуж, или же вам нравится внимание мужчины, статус которого выше вашего? В таком случае, не обязательно выбирать такого человека, как господин Землянских. Есть мужчины умнее и состоятельнее. Или я не прав?
— Вы неправы в двух вещах, господин Коган. Во-первых, вы зря женились на женщине, которая не подходит вам по статусу, и из-за которой вы теперь говорите мне все это. Во-вторых, вы зря пригласили меня на танец.
— Позвольте, госпожа Слоцки, но вы ведете себя недостойно! — начал Эван, но Лия уже направлялась к одному из кресел.
Констанция прекратила игру и встала из-за рояля.
— Что случилось? — спросила она удивленно.
Господин Коган подошел к столу и взял бокал с шампанским.
— Все в полном порядке, дорогая. Вы можете продолжать. Или, может, сыграет кто-то другой, а я приглашу на танец вас?
— Может быть, вы объясните нам, что произошло? — заговорил Боаз, и в его голосе послышались требовательные нотки. — Наверное, леди не просто так бросила вас посреди танца?
— Леди не понравился тот факт, что ее мужчина любит женское внимание, — ответил Эван, присаживаясь. — Но разве я солгал, господин Толедано? Каждый мужчина грешит подобным, и господин Землянских — не исключение.
— Господин Землянских — любитель женского внимания? — вмешалась в разговор Констанция. — Вы, верно, уже выпили свое, Эван. Спросите любую женщину, которая знакома с ним — он настоящий джентльмен во всем, что касается слабого пола.
Эван посмотрел на госпожу Толедано и со смехом покачал головой.
— Вы — умная женщина, Констанция, — сказал он. — Неужели вы не знаете, что все мужчины по природе своей полигамны? Перед вами есть живой пример — ваш муж.
— Я прошу вас прекратить этот разговор и не предъявлять необоснованных обвинений, — произнес Боаз, и по его тону можно было понять, что он теряет терпение. — Вы, вероятно, можете похвастаться кристально чистой репутацией и твердыми моральными принципами, но хозяин этого дома — мой друг, и я запрещаю вам говорить что бы то ни было о нем за его спиной. Тем более что ваши обвинения не стоят и выеденного яйца, ибо все знают, что они лживы. Так уж и быть, я и словом не обмолвлюсь о том, что вы говорили сейчас, равно как и о том, что вы вели себя с госпожой Слоцки более чем вызывающе. Вы можете говорить все, что угодно, в мой адрес, но если вы скажете еще одно слово в адрес Константина, то я вышвырну вас отсюда без сожаления. Надеюсь, вам это ясно?
— Что на вас нашло? — не выдержал Гилад. — Мы все выпили, но это не повод для того, чтобы ссориться. Может, хватит?
— Вы говорите дело, господин Гордон, — ответил Эван. — А поэтому я считаю, что не вправе стеснять вас своим присутствием. Позвольте откланяться. Идем, дорогая.
Он взял жену под руку, и они удалились.
— Каков наглец! — до сих пор злился Боаз. — Если бы Константин был здесь, то за один намек на такие речи он бы выгнал его взашей!
— Полно, любимый, — сказала Констанция, обнимая мужа за плечи, после чего обратилась к гостям: — А почему бы нам не сыграть в покер?
— Вот за это Константин выгнал бы взашей нас всех! — рассмеялась Кристина.
— Полагаю, он бы с удовольствием к нам присоединился, — возразил Боаз и повернулся к Лие: — Ну, где у нас карты, хозяйка? И, может, мы выпьем еще немного? У нас впереди вся ночь.
… Габриэль отказалась играть, заявив, что покер — это не для нее. Лия тоже никогда не питала теплых чувств к карточным играм, но решила понаблюдать, а потом уже решить, хочет ли она присоединиться. В итоге Гилад, Констанция, Кристина и Боаз сели за стол вчетвером.
— Идем, подышим свежим воздухом, конфетка, — предложила Габриэль. — Тут душно. А на игру ты еще успеешь насмотреться. Их теперь и за уши от стола не оттянешь. Будут сидеть до победного конца.
Они прошли на застекленную веранду и, приоткрыв одно из окон, сели чуть поодаль.
— Экий фрукт этот господин Коган, — проговорила Габриэль, закуривая. — Чего он там тебе наговорил?
— Ничего такого, — пожала плечами Лия. — Просто это было сказано таким тоном, будто я уличная девка, и все, что мне нужно от мужчины — это деньги.
— Господину Когану не хватает уличных девок, — хмыкнула Габриэль. — Его жена, воспитанница пансиона благородных девиц, стесняется даже разуться при нем, и он видит уличную девку в каждой женщине. На твоем месте я влепила бы ему пощечину, да такую, чтобы он надолго запомнил.
— Чтобы господин Коган пожаловался Константину на то, что я его бью?
Габриэль хихикнула.
— Сейчас ему все равно, он занят другими вещами. — Она сцепила пальцы и посмотрела в окно. — Интересно, и что подарила ему доктор Мейер? Тебе не кажется, что он к ней ходит слишком часто?
— Я не думаю, что он поехал бы к ней просто так, оставив дома гостей, только потому, что ей этого захотелось.
— Как мне нравится твоя наивность, Лия. Где те годы, когда я была так же наивна и верила всему, что говорят мужчины? Я ничего не буду тебе говорить. Слава Богу, у тебя есть своя голова на плечах, и варит она хорошо. Но я хочу, чтобы ты внимательно пригляделась к этому мужчине, дорогая. Посмотри на него, со всеми его деньгами, с его работой, с его карьерой, с его талантами, с его отношением к жизни и с его высокомерным отношением к людям. Посмотри на женщин, которые крутятся вокруг него. А потом вспомни то, что он тебе рассказывал. Ты уверена, что любишь его, а не образ, который придумала сама, а он услужливо помог тебе его создать? Хотя, конечно, надо отдать ему должное — если он решает вскружить кому-то голову, то делает это мастерски. Ему и не надо делать для этого что-то особенное, все получается само собой. Это еще один из его талантов. — Габриэль выпустила дым через ноздри. — Думаю, если бы он был женщиной, мужчины не давали бы ему прохода, и это была бы девица легкого поведения.
