хохотнула Дера. — Только там тролль жил в гроте и все хотел попробовать, какие на вкус принцессы.
— Этот тоже жил в гроте, но ему больше по душе была водка, — ведьмак рассмеялся в ответ, чуть заметно хмурясь от боли, но стараясь сделать это так, чтобы девушка ничего не заметила.
— И что, ты с ним пил? — едва сдерживая подступающий смех, спросила вконец повеселевшая Фредерика.
— А что мне оставалось? — он закинул в уже кипящую воду крупу и помешал своей деревянной ложкой. Прикинул, что неплохо было бы нарезать туда лук, и тут же схватился за нож, не прерывая разговор. — И мы, признаться, очень хорошо посидели.
— Ой, не могу, — расхохоталась в голос Дера. — Ведьмак пьет водку с троллем из грота. Кому скажешь — не поверят.
— Да ну тебя, — нахмурился Эскель, состроив деланно обиженный вид.
— Ты ведь охотник на чудищ. Так разве же можно тебе с ними водку хлестать?
— Нет у нас таких правил, в которых написано, с кем я могу хлестать водку, а с кем нет, — заворчал он.
— Какой же ты обидчивый, — она широко и добродушно улыбнулась, подперев рукой голову, а локтем упираясь в согнутое колено.
— Сама ты обидчивая, — буркнул ведьмак в ответ.
— Так это, выходит, что тролль был очень опасным?
— Нет. Опасной была королева главоглазов и одурманенные ее феромонами особи, — он принялся усердно мешать кашу, чтобы не пригорала, время от времени поглядывая на огонь.
— Главоглазы? Звучит не очень. Кто это?
— Ну… — ведьмак на мгновение призадумался, как бы описать эту тварь поточнее. — Инсектоид, огромный, вот как паук, скрещенный с раком.
— Какая же мерзость, — девушка скривилась от тех «живописных» картин, что принялось рисовать ее воспаленное воображение.
— А королева еще и локтя четыре в обхвате. С таким огромным брюхом. Кстати, вот тебе факт: ты знала, что за неделю она может отложить порядка тысячи яиц? Вот только вылупляется одна пятая примерно, а выживает и того меньше, — Эскель задумчиво почесал ручкой ложки щеку, прикидывая как было бы печально, если бы вылуплялась хотя бы половина и все выживали. Ну зато ведьмаки не страдали бы от дефицита работы.
— Боги, хватит! Меня сейчас вывернет… — Дера прижала ладони к щекам. — И зачем я только спросила… знала же, чем все закончится.
— Затем, что тебе любопытно, — улыбнулся мужчина. — По глазам вижу.
— Мне любопытно, когда каша будет готова, — хмуро заворчала она в ответ. — Есть хочу неимоверно.
— Прорезался аппетит? Это хорошо. А то я уж и запамятовал, когда ты в последний раз сметала с тарелки все, да и в мою еще заглядывала. И ещё вечно клянчила вина и сладостей.
— Ничего подобного, никогда не было! — вспыхнула травница.
— Не было, как же, — усмехнулся ведьмак. — А кто в Оксенфурте ел за троих?
— Боги, это теперь кажется таким далеким. Отто… мои травы, мой сундучок, академия, мечты о магазинчике в Новиграде… будто и не было вовсе никогда.
— Магазинчик в Новиграде?
— Да. Было дело. Но давненько… еще тогда, когда я не пересекала весь Север в поисках лучшей жизни, — Дера грустно улыбнулась.
— Что хотела продавать? Небось, что-то бабское? — он поводил концом ручки ложки у лица. — Ну крема там всякие, снадобья… чтобы не было как у меня.
— Да, — хохотнула та. — Вроде того. Но… — она вздохнула, на мгновение прикрывая глаза. — Это осталось позади… а что ждет меня дальше? Поди угадай.
— Есть такое, — потупив взгляд в котелок, Эскель тихо вздохнул.
В самом деле, будто и не было никогда того хутора, родов в бане и хаты низушка-травника. Все это теперь казалось таким далеким, словно сон какой. Стало даже любопытно: нескончаемая канитель с эльфами, Кейрой и Мурривелем со временем тоже станет такой же эфемерной, словно и не случалась вовсе?
Крупа разваривалась быстро, но на вкус была весьма скудной. Можно даже сказать, никакой, и это еще с луком. Без него ее и вовсе нельзя было бы есть. Немного набрав в ложку, Эскель поднес ее к губам, подул и попробовал. Ну, на зубах не скрипит, значит, сгодится. А если еще шпиком и куском хлеба довершить, то будет просто великолепное блюдо.
Ели неторопливо. Дера вечно шипела от того, что хватала горячее, но все же заталкивала еду в рот с особым усердием. Сам же ведьмак не то чтобы был шибко голоден, а больше обессиленным. Хорошо, однако, что каши получилось немного — ровно на две неполные тарелки. Решив, что на сегодня хватит, он отставил свою недоеденную порцию в сторону, встал и подхватил грязный котелок. Боль снова прострелила ребра, но и в этот раз получилось держаться так, словно все в порядке.
— Ты куда? — внезапно подала голос Фредерика, дуя на заполненную до краев ложку.
— Обмою котелок и наберу воды, чтобы прокипятить. Мы на рассвете отбываем вместе со скоя’таэлями. Двинемся сразу в сторону Бен Глеана, через крепость Хагге.
— А как же наш маршрут?
— Мы не сильно выбиваемся. Надеюсь, что через четыре дня окажемся за Пустульскими горами.
Она только коротко кивнула, но ропот и некую разочарованность во взгляде скрыть не удалось. Эскель пока не понял, с чем именно это связано, но сил и желания разбираться в бабском недовольстве у него не было. Лучше потратить их остатки на что-то более значимое. К примеру, наносить воды и дойти до подстилки.
После слов об эльфах, каша в горло больше не полезла. Опустив тарелку на колени, покрытые шерстяным покрывалом, девушка сдавленно выдохнула и потупила взгляд. Сейчас она, конечно, не одна, так что и бояться ей нечего, но, несмотря ни на что, от мысли о том, что ей еще непонятно сколько времени предстоит провести бок о бок с этими ненавистниками людей, по коже волей-неволей бежали мурашки. Лишь бы только Эскель сумел ее защитить от этой всей гнусности. А иначе, если на нее посыплется очередная порция оплеух, в этот раз она молчать не будет. Конечно, тягаться с вооруженными и обученными партизанами та еще затея, но лучше уж так, чем дальше терпеть унижения. Но с другой стороны, если ведьмак возьмет на себя роль такого себе противовеса, всем будет только лучше. Он спокойный, рассудительный, опытный, да и эльфы были к нему лояльны, судя по тому, как спокойно он общался с их командиром.
Сколько она так просидела, набираясь решительности и борясь с унынием и страхом, сказать сложно. Но возня Эскеля под боком быстро ее отрезвила и заставила встрепенуться. Он устраивал на костре свежую воду в котелке.
— Что тебя опять терзает?
— Ничего, — тихонько проговорила Дера, стараясь заглянуть в его
