Эро, поспокойнее. Ты же уже выступала перед толпами людей. – сказала Каади, неожиданно проявив максимальную доброту к подруге.
– Я не могу. Я все провалю… Сони, ты можешь разогреть толпу? – я удивленно указал на себя пальцем.
– Эро, я не то чтобы хороший певец. Тут все ради тебя так успокоились, но, если ты хочешь, я начну. – она закивала. – Всё хорошо, губернатор Ротран. Всё под контролем. – он снова издал нервный смешок, а затем пожал мне руку. – Спасибо. Пожалуйста, если будете что-то говорить, то делайте это мягко.
– Я скажу как есть, но постараюсь всех успокоить. – он кивнул.
Когда всё было готово, охрана вывела губернатор, а мы остались на сцене. Каади была спокойна и уже махала палочками в ожидании начала. Лун настроил звук и был готов в любой момент сбежать. Хай оголила тело до топа и светила мускулами. Эротия была в панике и пыталась хоть как-то успокоиться.
“Почему я так спокоен? Не понимаю”.
Я вышел к стоящему на переднем крае микрофону и схватился за него.
– Кхм… кхм… – микрофон работает исправно. – Вечер, Новый Руган. Многие знают меня, а кто не знает, я - Сони Вантхкайх. Я – ирийец по духу, а по крови больше тильв. Все мы собрались здесь, потому что чувствуем глубокую несправедливость в отношении студентов объединения “Мы все одной крови”.
– Убийцы! Ни за что бедных детей убили! – раздались выкрики с разных сторон.
– Они убивают наших детей!
– Полиция убивает наших детей!
– Мой отец полицейский и вы это знаете. – резко добавил я и, чтобы пресечь весь гнев, тут же продолжил. – Он верно исполняет свою службу и никогда не проявлял расизма в отношении меня или моей девушки. Никогда не оскорблял тех, кто другой расы или веры. Мой отец, как и многие полицейские, сейчас сохраняет порядок, уже десятый день не возвращаясь домой. Когда мы кричим что полицейские убийцы, мы оскорбляем и честных полицейских. Но, знаете, я не хочу даже сегодня обсуждать все это.
– Убийцы! – не затихала толпа.
– Давайте просто послушаем музыку. Меня попросили сыграть здесь, чтобы показать что мы едины и очень смелые. Что мы можем решить всё при помощи слов.
– Эротия! Вон - Сонни! – собравшиеся принялись скандировать моё имя с протяжной “Н”, чтобы оскорбить меня, поменяв произношение моего имени на женское.
“Обстановка накаляется. Я, кажется, всё-таки дурак”.
– Эро немного нужно времени, я буду на разогреве. Мы же не расисты? Мы же не уподобляемся им и убийцам? – тут все заткнулись, ведь это была правда. Многие тут действительно были озлоблены на несправедливость.
– У нас вообще очень интересная команда. – неожиданно наклонилась к микрофону Хай. – Я - хррос, Эротия - тропиканский альв, Каади - эрийка-ланайка, а также наша главная помощница Халиско – артианец. Не говоря уже о том, что Сони тильв. Мы все напуганы и злы как и вы, но разрешите выплеснуть вашу злобу в порыве нашей музыки и любви. – услышав Хай, многие начали улыбаться и аплодировать. – А тебе, Сони, стоит просто начать петь, ты слишком любишь разглагольствовать и тебя опять заносит!
– Оо?! Правда?! Я не заметил! Простите меня, господа и дамы! – кто-то засмеялся, кто-то просто улыбался, но разрядка была получена и я был благодарен Хай. – Песня будет на тильвском. Она посвящается всем нам, полукровкам, кто не может определиться кто он. – я начал играть на гитаре, что ознаменовало начало концерта.
Я не нервничал, сосредоточившись только на концерте. Я спел пару песен Токио Хотел и был доволен результатом. Тильвы пели вместе со мной, их было не больше пары сотен, но их дружные, низкорослые семьи чуть ли не плакали, услышав родной язык. Глядя на них, многие даже втянулись в творческую волну.
Я был выжат как лимон уже на третьей и не знал что ещё исполнить. Группа Крови сейчас не подходит просто по настроению и повестке. Я глянул на Эротию, но она была ещё не готова.
– Прости, малыш. – рядом со мной встала Хай, взяла микрофон со стойки и начала небольшой разговор с толпой. – Знаете, я прилетела сегодня издалека и не люблю перелеты. Я пробыла в полете двенадцать часов, не спала, к тому же застряла на паспортном контроле из-за забастовки. Но, меня это не капли не остановило и не опечалило. Возвращаясь домой в Ирию из Хрроскии, да, это говорит хрроска. – народ начал радоваться тому, что она называет Ирию своим домом.
– Ирия! – закричал кто-то из толпы.
– Пусть Боги Хранят Ирию! – крикнула лозунг Хай, а затем продолжила: – Я возвращалась домой с мыслью, что хочу быть со своим парнем, Сони. Многие из вас его не любят за то, что он не следит за языком или его заносит, но он не такой плохой, каким вы его представляете. Он добрый. Одинокий мальчишка после амнезии, что не делит нас на расы и цвета. Я влюбилась в тильва, будучи хрроской. Я люблю Сони и мечтаю о том, чтобы в Соединенных Штатах Ирии мы любили кого хотим, вне зависимости от того, как он выглядит.
– Мы его не ненавидим! Просто немножко завидуем! – крикнул мужчина из толпы.
– Поддерживаю! Завидуем! – сказал ещё кто-то.
– Не стоит. После меня у него страдает поясница! – понявшие, о чём говорит Хай, засмеялись. Дети же просто смеялись из-за того, что родители перестали быть агрессивными и смеялись вместе с ними.
Я начал замечать, что даже полицейские слегка расслабились, а Халиско уже перестала держать хвост пистолетом из-за постоянного напряжения. Эротия подуспокоилась и я был благодарен всем богам, что Хай успела добраться до нас так вовремя.
– Ладно! Я училась петь, потому что у меня нет таланта как у Эро и наша девочка сейчас ещё успокаивается. Дам ей немного времени и раз уж мы собрались тут на концерт, я спою.
– Звучит страшно! – закричал кто-то из хрросов.
– Я училась, не надо тут! Песню я стащила у малыша Сони, но, думаю, он будет рад. – я приподнял бровь от её слов.
“О боже, что же она споет? У неё же голос хриплый как у курильщика”.
Я отошёл, освобождая ей место на сцене, а она махнула Луну, чтобы он поставил нужный трек. У меня было
