поближе, и я с удивлением понял, что теперь я немного выше его.
— Ты еще не умер, мальчик, — свирепо сказал он.
— И твоя борьба еще не закончена, — согласилась моя мать. — Мы наблюдали за тобой, мы видели, что сделал Андвари. Ты должен потребовать мести за свою любовь.
— Она здесь? — Внезапно спросил я, отчаянно гадая, близко ли Келли. Она отдала свою жизнь за человечество, и если это не была смерть воина, то я не знаю, что это было, поэтому я был уверен, что она заслужила свое место в зале.
— Нет, — печально ответила мать. — Андвари забрал их души для своих собственных целей. Он пожирает их. Они потеряны для всех видов существования.
Боль от этого факта пронзила меня, как свежая рана. Бог сделал больше, чем просто убил их: он уничтожил их полностью. У меня не было никакой надежды когда-либо воссоединиться с женщиной, которая зажгла мое сердце, и я отказывался проводить вечность в этом зале без нее.
— Где он? — Я зарычал. Я убью этого демона среди богов и заберу у него все, что он украл у меня, и даже больше. И когда это будет сделано, я брошу свою душу в неугасимый огонь. Я не буду существовать ни в какой форме без нее рядом со мной.
— За пределами вечной войны, — вздохнула мама, протягивая руку, чтобы провести пальцами по моему лицу.
— Даже дальше, мой мальчик. Если ты хочешь убить это чудовище, тебе может потребоваться больше, чем ты можешь дать, — добавил отец.
— Я отдам все. Каждую клеточку своей души во имя нее, — яростно ответил я. Теперь для меня ничего не имело значения, кроме как отомстить существу, отнявшему у меня мою любовь. И не было ничего, чем бы я не пожертвовал, чтобы увидеть его конец от моей руки.
— Тогда тебе лучше идти прямо сейчас, — печально сказала мама. — Это не место для живых, чем дольше ты здесь пробудешь, тем больше это отнимет у тебя сил.
Она провела своей рукой по моей, и на мгновение моя кожа показалась почти прозрачной. Я сжал пальцы в кулак, и цвет вернулся к моему телу, но ее предупреждение было ясным.
Я посмотрел на людей, которых любил, с уколом сожаления, прежде чем повернуться и уйти от них. Я не попрощался, и они тоже. Мы встретимся снова, когда придет мое время, или я последую за Келли в пасть бога, который забрал ее душу. В любом случае, мертвым не нужны прощания.
Эрик встретил меня прежде, чем я успел начать его поиски, и я кивнул ему, когда он повернулся в дальний конец зала.
Мы проходили между воинами всех мастей. Враги пили бок о бок со старыми друзьями. Валгалла была местом радости и разгула, и нам не было места в ее золотых стенах с нашими разбитыми сердцами и изломанными душами.
Казалось, что мы шли целую вечность, но в конце концов мы наткнулись на дверь в самом дальнем конце большого зала. Она была маленькой, темной и скрытой в темном углу, куда, казалось, никто из воинов не заглядывал. Они были счастливы там, где находились, и этот выход ничего для них не значил, но он взывал к нам обещанием мести.
Эрик провел нас через нее, и мы оказались на вершине холма, с которого открывался вид на грандиозное сражение, бушевавшее на плоских равнинах внизу.
Море воинов бесконечно простиралось во всех направлениях, и я с удивлением смотрел на них, пока грохот лязгающей стали наполнял воздух шумом.
Небо над ними было темно-красным, как будто в нем отражалась кровь, запятнавшая землю внизу.
На моих глазах воины были изрублены, падая в битве, их кровь вытекала из тел только для того, чтобы вернуться обратно, и они могли снова подняться и сражаться дальше. Этому не было конца. Они умирали и возрождались. Снова и снова. Всегда поднимались, чтобы вновь вступить в бой, никогда не замедляясь, никогда не останавливаясь. Это была битва, которая бушевала вечно, и я не видел для нас способа пройти мимо, не вступив в бой.
— Как ты расцениваешь наши шансы? — Стоически спросил Эрик, и я нахмурился.
— Я не вижу способа, которым мы могли бы пересечь это море, сохранив свои жизни, — пробормотал я в ответ. Моя смерть больше не волновала меня, но я не был уверен, что смогу выполнить это задание, если останусь без своей плоти.
Слабое давление на мою спину нарастало, и я нахмурился, поскольку его тяжесть все росла и росла. Я протянул руку через плечо и вытащил боевой рог, который взял из сокровищницы Андвари.
Эрик с интересом наблюдал за мной, пока я проводил пальцами по рунам, вырезанным на золотом инструменте. Сущность рога омыла меня, и руны заговорили в моей голове.
— Это Гьяллархорн, — пробормотал я, и брови Эрика приподнялись, когда он понял. — Андвари, должно быть, украл его у бога Хеймдалля. Он призовет каждого воина в здесь к нам на помощь.
— Ты призовешь всех воинов Валгаллы на битву перед Рагнареком? — Спросил Эрик.
— Если боги могут использовать души смертных для создания своей армии, то смертный должен иметь право призвать их на помощь в ответ, — прорычал я, поднося рог к губам.
Я подул в него, и самый торжествующий гул раздался из золотого инструмента. Холм задрожал от его мощи. Воздух вокруг нас, казалось, завибрировал, а зов горна все продолжался и продолжался.
Из зала позади нас донесся оглушительный рев, и я обернулся как раз в тот момент, когда двери распахнулись.
Каждый воин в Валгалле устремился к нам бесконечной вереницей мужчин и женщин, высоко держащих оружие и выкрикивающих боевой клич.
Они расступились вокруг нас, как волна, разделенная огромной скалой, и я смотрел, как они проносились мимо. Я увидел членов моего клана, моих родителей, Уоррена и Майлза. Даже мой старый боевой конь, Балтиан, промчался мимо с Элфриком и Элиссой, кричащими, и требующими крови на его спине.
На сердце у меня стало легче при виде стольких великих воинов, стремящихся помочь нам в борьбе со злом Андвари.
Когда воины ринулись в битву, они проложили огромный путь по ее центру.
Я опустил рог на вершине холма, и мы побежали к промежутку между сражающимися воинами.
Шум и вонь битвы захлестнули меня, мы оказались в гуще нескончаемой войны и устремились между рядами, думая о собственном конфликте.
Каждый шаг, который мы делали, приближал нас к Андвари. И я чувствовал в ветре запах его смерти.
