в глаза и спрятала лицо за старой маской. Молча подала столовые приборы и стакан с холодным квасом.
— Приятного аппетита, господин Советник Императрицы, — склонила голову в поклоне и прижала к животу деревянный поднос.
Хоорс кивнул и выложил на стол две монеты по двадцать тенши. И лисица тут же забрала их. Он знал, что его ночной обед стоит дешевле. Она знала, что он не примет сдачи. И обоих это устраивало.
— Я подготовлю вашего пегаса к отлету, — она еще раз кивнула, присев в реверансе, и убежала, у самой двери повязав кожаный фартук поверх платья и оставив поднос.
Хоорс остался один, терзаемый неясными мыслями. Неужели Фенеке привезли лекарства раньше срока? Или она всегда была такой, просто маску носила? Определенно, с лисицей что-то произошло. Но что?
* * *
Хоорс пролетал над желтеющем в лучах солнца лесом, все еще думая о Фенеке. Словно очень необходимо было что-то понять. Он ловил мысль за хвост, пытался услышать неразборчивый голос интуиции, но она ускользала от него.
Крылатый равнодушно разглядывал осыпающуюся перину осеннего леса, когда вдруг вспомнил о Люлю. Она ведь могла заявиться к Инпу как раз к его прилету, ведь убила же и Мерура, и Мерт. Все — как обещала. И стоит ли сомневаться, что и до волка она доберется?
Но Хоорс сомневался, он давно понял, что безумию Люции не будет конца, и что оно же ее и погубит. Безусловно, ее ожидает лишь смерть и расплата за собственное самолюбие. Она всегда говорила, гордо вздернув подбородок, что она — совершенство, и сам Бог позавидует ей. Что ж! Она заплатит, Бог не терпит такого презрения и самовлюбленности. Она заплатит. И даже лекарством от пресловутой лепры ей не отделаться!
Ангел вспомнил Фенеку без маски, милую лисицу с приятным лицом.
«Неужели», — подумалось ему, — «неужели она влюбилась?»
И он неосознанно провел рукой по шее, повыше поднимая ворот, пряча следы жаркой любви императрицы.
* * *
Хоорс, придержав поводья, с надменным видом повел коня к каменному пятачку посреди поляны. Несколько волков уже ждали его, готовясь стать охраной и провожатыми, девушка-кошка в изрядно потрепанной форме конюха тоже ждала, боязливо виляя полосатым хвостом. И стоило копытам жеребца коснуться земли, а крыльям сложиться вдоль тела, как она подбежала к нему и, осыпая Хоорса благодарностью за визит и извинениями за свою неловкость, предложила свою помощь. Ангел спешился, кинув поводья кошке, и та, ласково бормоча что-то коню, увела его с полигона.
— Здравия желаю, — привычно бросил он волкам, но они отчего-то таращились на небо и были больше увлечены приближающейся крылатой фигурой.
Это возмутило советника императрицы, но он тоже поднял голову и не поверил своим глазам. Черный Ястреб империи собственной персоной спускался с неба. Генерал был без свиты, без ленты с наградами через плечо. Как всегда собран и серьезен.
Лион приземлился совершенно бесшумно, вытянувшись по струнке, и с глухим хлопком сложил массивные крылья. Судя по его удивленно изогнутой левой брови, он точно так же не ожидал увидеть Хоорса, как тот — его. Повисло мучительно тяжелое молчание между советником и генералом. Оба понимали, что визит каждого — сокровенная тайна империи. И каждый не мог понять, за чем прибыл другой.
Тем временем волки оказались проворнее и сообразительнее, и целая колоннада окружной армии торжественно выстроилась от гостей к воротам города, из которого, сбивая ноги, бежал заместитель Инпу, то и дело покрикивая на сопровождавших его кошек.
Хоорс медленно отдал честь перебинтованной рукой, пристально смотря генералу в глаза. Не мог бы Жоккару бежать быстрее?!
— Добрый день, генерал, — запыхавшийся волк вытянулся и четким отработанным движением приставил когтистую руку ко лбу. — Добрый день, советник императрицы. Мы не ждали вашего визита, но спешим уведомить, что наш город полностью подавил бунт, и мы рады приветствовать вас на осеннем фестивале, — выдав тираду, он тяжело выдохнул. — Господин Инпу занят до вечера, и вас буду сопровождать я.
Ангелы переглянулись. Хоорс решил уступить.
— Мое дело может подождать, сперва вы, я зайду к Инпу завтра, — он галантно поклонился генералу в пояс, заодно пропуская его вперед себя.
И процессия сдвинулась. Она из кошек, облаченная в пестрый наряд гейши, мило улыбнулась черными губами генералу, похлопала янтарными глазами в обрамлении алых теней и ловко пристроилась у локтя, провожая в город. Точно такая же кошка совершенно незаметно оказалась по правую руку от Хоорса и, потупив взгляд, ненавязчиво коснулась локтя. Кивнув, ангел позволил ей взяться удобнее и увести в шумный город. Жоккару последовал за ними, замыкая процессию.
Все волки, как один, стояли навытяжку, отдавая честь генералу. А Хоорс блаженно улыбался. За чем бы ни прибыл Лион, он это выяснит! И, быть может, ему удастся вывести предателя на чистую воду. В том, что генерал предал императрицу, у него не было сомнений. Один, без свиты ангелов, не предупредив волков. Он точно что-то задумал. И наверняка позаботился о прикрытии так, что не подкопаешься. Эту загадку стоит разгадать как можно скорее. Или же ход конем будет вернее и надежнее?
#25. Когда будешь в высшей степени счастлив, будешь сильнее всего бояться
Немало нагрешил я на своем пути,
Но все же светится надежда впереди:
Ты обещал помочь, когда мне будет плохо.
Мне нынче плохо так, что худшего не жди.
Химари бодро забиралась по отвесному склону, тигр плелся позади, но и не отставал. Где-то вверху маячили кошачьи домики с резными изогнутыми крышами.
Люция и Ева, должно быть, были уже в городе, и, что вполне вероятно, сейчас изумленно шатались по улочкам, разряженным к празднику. Осенний фестиваль, о котором кошка услышала краем уха, перестал быть даром пришедшей Зиме. И то, не было больше жертв, на разрушенных алтарях теперь выстроили кабаки да таверны, а сами шисаи нынче прислуживали пирующим, а не вселяли благоговейный ужас. Химари там было не место. Даже если бы ее не узнали, то определенно всыпали бы плетей хотя бы за то, что служанка отбилась от чьих-то рук. Устраивать побоище было чревато, в городе собрались волки со всего округа, набившись в городишко, как в муравейник. Но в этом был существенный плюс — Люция с паучихой могли слиться с толпой, сойти хоть за циркачей, мало ли кого принесло на фестиваль.
Химари планировала попасть в город с окраины, где жили слуги волчьих стай. Даже дрожь брала, насколько мерзким и неестественным это казалось,
