телефон издает звук, и я бросаю взгляд на экран.
Анджела.
Начиная злиться, я хватаю телефон, чтобы посмотреть, что ей надо. Честно говоря, она настолько неадекватная, что думает, будто может просто написать мне сообщение, словно ничего и не было. Не понимаю, почему я до сих пор не заблокировала ее номер.
Анджела: Привет, дорогая. Не получила твой ответ на приглашение на встречу выпускников. Я запишу, что ты придешь одна?
Почему она так решила, когда у меня на пальце красовался огромный камень от Хаксли?
Возможно, потому, что она считает, что Хаксли слишком хорош для меня.
И да, вероятно, она права. Не обязательно, что именно я та девушка мечты, хотя он и не описал ее. Знаю, что не совсем вписываюсь в его жизнь. Я не идиотка, но для Анджелы даже просто предполагать…
Что за жалкая сучка.
Стоит ли вообще писать ей ответ?
Если я промолчу, она будет считать, что победила, а я не хочу допустить подобное, поэтому печатаю ответ.
Лотти: Извини, была очень занята с Хаксли. Мы придем вдвоем.
Вот так, пусть побесится.
Улыбаясь, я поднимаюсь с кровати – все еще в халате после душа – и иду к шкафу. Надеваю кружевные пижамные шорты и подходящий к ним топ. На самом деле это один из самых удобных комплектов, и до сих пор я носила все цвета, кроме этого белого.
Телефон снова жужжит, и я быстро читаю сообщение, желая увидеть, какой язвительный ответ приготовила для меня Анджела.
Анджела: О, вы все еще вместе? Ха, мне кажется, недавно я видела его с другой.
Вот же гребаная врушка!
Я не настолько глупа, чтобы купиться на это дерьмо, и не настолько неуверена в себе, чтобы сомневаться в планах Хаксли. Он сказал прямо, что пока между нами контракт, никого другого нет. И если уж на то пошло, я знаю, что когда Хаксли говорит о деле, он всегда верен своему слову.
Возвращаюсь в свою спальню и меряю шагами помещение, быстро печатая ответ.
Лотти: Забавно… все вечера он проводит со мной. Анджела, ты пытаешься поссорить нас?
Вот так, выведу ее на чистую воду. Мне ведь нечего терять.
Анджела: С какой стати мне это делать?
Громко смеюсь. Наверное, она считает меня полной дурой.
И, возможно, в ее глазах я именно такая, потому что я точно дура, раз следовала за ней повсюду и была у нее на побегушках только для того, чтобы она отвернулась от меня.
Но с меня хватит.
Лотти: Потому что ты завидуешь.
Анджела: Завидую? Тебе? О, дорогая, это мило.
Не думаю, что презирала кого-то так сильно, как сейчас презираю ее.
Уже собираюсь написать ей ответ, когда раздается стук, а затем Хаксли приоткрывает дверь. Стоит ему увидеть меня, как его глаза загораются, и он внимательно осматривает меня, а затем толкает дверь, открывая ее до конца.
– Что делаешь? – спрашивает он. Не уверена, что когда-либо видела его одетым так повседневно. Шорты и футболка, волосы взъерошены, и он не побрился. Он выглядит… аппетитно.
– Переписываюсь с Анджелой. Ты знал, что я ее ненавижу?
– Да, знал. – Он подходит ко мне, вынимает телефон из моих рук и бросает его на кровать. Затем берет меня за руку и ведет в коридор.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я.
– Идет дождь.
– Я заметила.
Хаксли останавливается и говорит:
– Когда я спросил тебя, чего бы ты хотела в идеальном мире, ты ответила: работать с сестрой, переехать из дома своей мамы, насолить Анджеле, погасить студенческие кредиты и найти место, где сможешь лежать под дождем без осуждающих взглядов.
Он помнит?
Хаксли тянет меня за руку.
– Я сказал тебе, что позабочусь обо всем этом. Справился со всем остальным, осталось последнее.
Хаксли идет коридору в противоположную сторону к двери, которую я никогда раньше не открывала. За ней я вижу еще одну лестницу.
– Куда ты меня ведешь? – спрашиваю я, когда мы поднимаемся по лестнице.
Хаксли не отвечает. Вместо этого, когда мы поднимаемся на самый верх, он открывает дверь, и я с удивлением обнаруживаю на крыше террасу.
Что за черт?
Она совсем небольшая, и он ничего не сделал с этим пространством.
Только четыре невысокие стены, чтобы не скатиться вниз.
– Вот, пожалуйста, – говорит Хаксли, – идеальное место, где тебя никто не потревожит и можно без осуждения других лежать под дождем. – Он кивает в сторону пола из тикового дерева. – Подходит?
– Более чем. – Смотрю на него. – Спасибо. Это действительно очень много для меня значит.
– Не за что, – тихо отвечает он и отходит в сторону, чтобы я могла выйти под дождь, как раз когда он начинает усиливаться.
Выйдя на крышу, развожу руки в стороны, откидываю голову назад и позволяю дождю пропитать мою одежду и намочить тело. Открыв глаза, улыбаюсь Хаксли, который внимательно наблюдает за мной. Машу ему рукой, приглашаю присоединиться.
Не медля, Хаксли выходит ко мне под дождь. Я беру его за руку и заставляю кружиться. Он усмехается, позволяя мне дурачиться.
– Тебе нравится? Имею в виду дождь? – спрашиваю я.
– Не так сильно, как тебе.
– Ты просто не умеешь наслаждаться им. – Веду его вперед и побуждаю лечь рядом со мной, продолжая держать его за руку, пока дождь льет на нас. Закрыв глаза, я говорю:
– Звук, запах, понимание, что тебе не важно, промокнешь ты или нет, разве ощущения не чудесные?
Хаксли не отвечает, но я слышу, как он делает несколько глубоких вдохов.
– Я никогда не делал в жизни пауз, чтобы проникнуться всем этим. – Поворачиваю голову, открываю глаза и вижу, что он смотрит на меня. – Спасибо.
Сейчас он кажется искренним. Настоящим.
Никакого властного придурка, который пытается меня контролировать.
Ни единого следа человека, который ведет себя себя как версия доктора Джекила и мистера Хайда.
Вот он Хаксли. Он настоящий.
И у меня появляется чувство, будто кто-то выстрелил мне прямо в грудь. Мне нравится эта его сторона. Таким он нравится мне сильнее, чем следовало бы.
Мы лежим под дождем, позволяя воде пропитать нашу одежду и образовывать лужи на крыше. Всплески ударяющейся о твердую поверхность воды нарушают тишину, воздух пропитан запахом мокрого асфальта.
Настоящее совершенство.
– Когда ты стала увлекаться таким способом времяпровождения? – Он поворачивается ко мне.
Тоже поворачиваюсь к нему. Дождь ослаб и сейчас больше похож на морось.
– Когда училась в средней школе. Я всегда любила дождь, тем более в Калифорнии он идет достаточно редко. Мне нравилось ощущение вовлечения в нечто, кроме повседневной суеты. Особенно когда я проводила время с Анджелой. Временами
