или торговцем. Его одежда была ритуальной, хоть Арис не смог бы сказать, какого духа он чтит. Мужчина поклонился Арису и направился к нему. Накануне, на посвящении этого жреца не было на ступенях к помосту. Может быть к ним пришли еще люди?
— Великий вождь Арис, — мужчина подошел ближе и поклонился.
— Ты знаешь меня?
— Конечно знаю. Вчера я смотрел, как ты принес клятвы и прошел обряд.
— Ты шаман? — спросил Арис.
Мужчина кивнул головой:
— Я жрец, великий вождь.
Заметив, что он не назвал имени духа, Арис спросил:
— Почему я не видел тебя на ступенях?
Мужчина вздохнул:
— Никто из твоих шаманов не позволил бы мне и приблизится к помосту.
— Почему?
Мужчина опасливо посмотрел на него.
— Я жрец подземного бога.
И Арис едва не вскочил на ноги, но сдержался.
— Зачем ты пришел ко мне, жрец подземного чудовища? Я ничего не дам тебе и ничем не помогу. Убирайся, пока я не передумал.
— Я пришел, чтобы занять у тебя немного времени. Не побоишься же ты, великий вождь, выслушать меня⁈
Несколько мгновений Арис колебался. Про подземного бога, чудовище, живущее во тьме и питающееся кровью, он слышал не раз. Но прогнать этого жреца не дав сказать и слова он не хотел тоже.
— Говори, — наконец решился он.
— Великий вождь, ты умный человек и не суеверен. Ты веришь в себя и способен принять больше, чем говорит один шаман…
— Оставь лесть, меня это не трогает. Говори, что хотел, — приказал Арис.
— Я хотел сказать тебе правду о подземном боге. Прежде его уважали, а потом стали считать чудовищем. Прежде моих братьев называли хранителями мудрости а потом нас гнали и убивали. А за что?
— Скажи мне.
— Только потому, что первым жрецом Подземного бога был Мешемир.
Арис вздрогнул и жрец опасливо отступил.
— Говори дальше, — потребовал Арис и опустил руку.
— Во времена, когда его почитали, Мешемир начал учить некоторых особым знаниям, недоступным другим. Ему нужны были помощники, чтобы найти главное знание в мире.
Мужчина замолчал и Арис весь подобрался, однако постарался ничем не выдать себя и спросил равнодушно:
— Так продолжай. Он нашел самое главное знание в мире?
— Он считал, что нашел. Однако мы так не считаем. С того времени наши пути разошлись. Что касается того, что он хотел найти — это знание, как в мир пришли люди. Прости, вождь, мы считали это не важным. А ты как думаешь?
Арис вздохнул чуть разочарованно:
— Как я думаю? — он усмехнулся. — Ни одного раза в жизни я не думал о том, откуда взялись люди и куда они уйдут, когда мир кончится. Я не понимаю, почему кто-то может думать о таком!
— Великий вождь, когда у тебя под пятой лежит весь мир, как у Мешемира, когда даже править им не надо, ведь есть поземельщики, которые правят царями, в голове появляются разные вопросы. Так было и с Мешем. Он имел все и решил, что должен все знать. Он думал так — в начале времен этот мир не был хорошим домом для людей, но только для чудовищ. Значит люди в нём лишь гости. Откуда же они пришли?
— Ты пришел, чтоб рассказать мне об этом?
— Я пришел рассказать тебе о другом, великий вождь, — жрец переступил ногами, — О бесценном знании, которое мы нашли благодаря тому, что Меш задавал эти вопросы.
Арис посмотрел назад. За рощей торчали башни разрушенного Линферона. Стража не видела их, а они не видели стражу. Впереди до самого озера и опушки леса все было пусто.
— Самое главное знание в мире заключается в том, что ничто не может исчезнуть бесследно и тот, кто умеет слушать, узнает всё.
Арис вздохнул. Несколько мгновений упали в пустоту.
— Я ухожу, — сказал вдруг жрец. — И приду вечером. Если захочешь говорить, я буду в Линфероне. Подумай над моими словами, великий вождь. Ничто не исчезает! Ничто.
Он повернулся и ушел туда же, откуда и приходил — в подлесок на краю луга. Арис тоже вскоре поднялся на ноги. Он вернется в Линферон и ляжет спать где-нибудь на поверхности, в разрушенном доме, которых так много осталось в городе. Там шум и ветер уносят тихие голоса.
На лугу ветер гнал волнами травы, над озером кружились птицы. В первую ночь, когда они пришли к Линферону, волки, ведомые варгами грызли здесь лушь. Так сказал Бако. Но лушь не кричит человеческими голосами. Она воет.
Свадьбу устроили во дворе, на площади за воротами города. Помост снова украсили шкурами и коврами. В прежние времена шаманы обсыпали бы толпу гостей зерном ради плодородия будущего вождя, но сейчас зерно расставили в чашах. Арис сидел на помосте и слушал, как шаманы поют духам плодородия, прося их благословить союз.
Перед ним лежала площадь, заполненная людьми. В неверном свете факелов их лица терялись и он видел лишь белые овалы и отблески огня, отражающиеся в сотнях глаз, обращенных к нему. Спуститься бы вниз и затеряться в толпе, глазея на действо. Но его судьба — находиться с другой стороны.
Но вот у входов в подземелья показались тонкие фигурки девушек, завернутые в покрывала. Они шли к помосту сквозь толпу, окруженные шаманами и вождями. Покрывала с них не снимут до самого обряда и жениху остается только гадать кто там, красавица, или нет. В прежние времена у них с Бако и Антором сердца бились, когда девушек подводили к помосту — красивая, или нет⁈ А теперь Ари смотрел на девушек и ничего не чувствовал.
Девушки были одеты богато, узорные покрывала сверкали камнями и вышивкой. Только та, что шла впереди была закутана в белое покрывало с серебряной каймой. Это посаженная невеста. Но вот девушки поднялись к помосту и сели на другом конце, напротив Ариса.
Шаманы продолжали свои заунывные наговоры, а народ подпевал им. Наконец шаманы вызвали небесную деву и девушка в белом покрывале поднялась. Она дрожала, Арис видел, как подрагивает серебряная полоса. Ее подвели к помосту и Арис положил
