разумеется, сказала иное:
– Нет. Это исследовательский интерес.
Мужчина чуть повернул голову. Я увидела жёсткий профиль с хищным носом. Он не мог называться красивым, но притягивал взгляд.
– Пожалуй, не буду читать вам проповедь о вере, что выше науки, – усмехнулся священник. – Милосердие и прощение – это ложь.
Я даже не сразу поверила в то, что услышала.
– Удивлены? – тихо рассмеялся он.
– Удивлена. Но не словам, а тому, что их произнёс священник.
Он вновь отвернулся к алтарю.
– Я не привык лгать о том, во что верю. А я верю в то, что есть деяния, за которые нужно гореть в Геенне, без шанса на прощение. Я верю в то, что человечество способно очистить мир от хаоса. Это долгий процесс, кропотливый, но возможный.
– Что вы подразумеваете под хаосом? – спросила я, стараясь не допускать в голос скептические и язвительные нотки.
– Многое: смертные грехи, ересь, излишнюю власть над тем, что не должно подчиняться человеку.
– Магия? – выпалила я.
– Осторожнее, ведьма, – резко осадил меня фамильяр, но вопрос было уже не вернуть.
– Да, магия, – кивнул священник. – Владеющие ей думают, что подобны Ему, а те, кто не владеет, начинают испытывать зависть. Так рождаются ненависть и хаос.
– Мне кажется, ненависти хватает и среди тех, кто не обладает никакими особыми силами, – парировала я.
– Вы занимаетесь наукой, верно? – всё так же спокойно спросил он.
– Да.
Самым приятным было то, что я сказала абсолютную правду, просто не уточняла, что речь идёт про науку о проклятиях.
– А что привело вас в храм в столь поздний час?
«А вот об этом я не подумала…»
– Не спалось, – выбрала я самую безопасную ложь.
– Понимаю. Мне тоже, – в голосе священника проскользнула усталость. – Что обычно помогает вам уснуть?
«Зелья или травяные отвары», – сразу подумала я.
И снова соврала:
– Чай с молоком.
– Вам повезло, – усмехнулся он. – Боюсь, мне не поможет даже горячее молоко.
Я рассмеялась. Нервно и коротко, но всё же рассмеялась абсолютно не смешной шутке священника Ордена Первозданного. «Почему я сижу здесь? Почему продолжаю говорить?» Хуже всего было то, что я сама не хотела признавать: мне была интересна эта до ужаса странная беседа настолько, что я решилась дать совет:
– Есть ещё один способ заснуть, но он глупый и детский…
– Поделитесь со мной этой тайной, – попросил священник, и по его тону казалось, что он улыбается.
– Перед сном нужно сделать что-то непривычное, например, переложить подушки на другой край кровати… Или прочитать страницу книги задом наперёд… – я осеклась, понимая, какие глупости вылетали из моего рта.
– Я попробую, – серьёзно ответил мужчина.
– Что? – не поверила я своим ушам.
– Я испытаю ваш совет, – повторил он. – А если мы снова встретимся, то сообщу о результатах – утолю ваш исследовательский интерес.
У меня не было слов. Я вообще смутно понимала, что произошло и как разговор о хаосе ведающих мог перейти к перекладыванию подушек.
– Я пойду…
Священник не ответил и не обернулся.
Выйдя из собора, я стукнула себя ладонью по лбу.
«Ты понял, что это было?»
– Интересная беседа, – ответил Персиваль.
«Это было безумие! Я спросила про магию!»
– Думаю, эта часть была не такой драматичной, как та, в которой ты сказала про чтение книги задом наперёд.
Я рассмеялась, чувствуя одновременно облегчение и смущение.
«Пора спать, пока мне в голову не пришло ещё что-нибудь безумное…»
– Когда будешь ложиться, не забудь переложить подушку на другой край кровати, – съязвил Персиваль, издавая звук, похожий на кошачий аналог смеха.
РИЧАРД
– Верховный инквизитор?..
Когда я вошёл в до боли знакомое помещение, Роберто поспешно вскочил на ноги.
– Ты устроил себе удобный уголок, – с вымученной ухмылкой сказал я.
Молодой палач взглянул на удобный стул, красивый столик и изящную ширму, которая отделяла этот уют от основной части пыточной.
– Надеюсь, это не запрещено?.. – напрягся он.
– Нет. Я просто пытался быть вежливым.
– А! Спасибо, – с облегчением выдохнул палач. – Вы как обычно? Святой отец предупредил меня.
«Что, если предложить ему денег за молчание?» – такая мысль возникала у меня уже не раз. Но я достаточно успел узнать Роберто, чтобы понимать: если ему предложат больше или припугнут, он выложит всё как на духу.
«Его Святейшество не должен узнать о моих исповедях. Никто из Ордена не должен. И мне нужна свобода, чтобы продолжать делать в городе Святого Престола то, что я считаю нужным».
А у всего этого была цена – походы к Роберто по наставлению prete.
– Да. Всё как обычно, – ответил я.
– Можете оставить трость и пальто за ширмой, – кивнул он.
Раздевшись, я шагнул к своей старой знакомой – дыбе.
– Эм… Верховный инквизитор, вы сегодня бледный немного, – смущённо пробормотал Роберто. – Может, вам как-нибудь попозже зайти?
– Нет. Начинаем.
Роберто закрепил мои руки и ноги на деревянных реях. Он делал всё быстро и умело: медик-недоучка, ставший палачом.
– Святой отец рекомендовал три оборота.
«Видимо, то, что я обратился за помощью к ведьме, ему особо не понравилась…»
– Вы же понимаете, что рекомендация равна приказу… – пытался оправдаться Роберто.
– Делай свою работу. – Мне его оправдания были не нужны.
– Хорошо…
Первый поворот валиков всегда был худшим. Я почувствовал, как руки и ноги медленно растянулись, а мышцы напряглись.
– Лучше расслабьтесь, – посоветовал Роберто.
Мне очень хотелось убить его в тот миг, но я только закрыл глаза.
Второй поворот был чистой болью: казалось, что суставы вот-вот вылетят. Я сжал зубы до сведённой челюсти.
– Лучше кричите, верховный инквизитор… – слова Роберто едва пробирались через пелену агонии.
Я давно понял, что молчание в такие минуты было глупой бравадой, поэтому в подсказках палача не нуждался и кричал, выплёскивая боль, злость и отчаяние.
«Если бы только эта боль могла избавить от сомнений…» Но святой отец ошибался, раз за разом отправляя меня к Роберто: дыба не помогала, ведь от боли я укрывался в воспоминаниях, находя там ещё больше поводов сомневаться.
Третий поворот стал последним. Пыточная расплылась перед глазами, на мгновение превращаясь в безлюдную венецианскую подворотню. Разум опять вернулся в прошлое, и я слышал голос Эстер Кроу:
– …Я не очень хорошо лечу и, если хотите, могу помочь добраться до тех, кто делает это лучше… Думаю, мне удастся облегчить боль…
– Всё позади, верховный инквизитор, всё позади, – слова Роберто прервали воспоминание.
– Я помню… – Мой голос был похож на скрежет заржавевшей двери.
– Что вы помните? – удивился палач.
– Я вспомнил, что она говорила…
– Кто?..
Роберто поспешно отвязывал от дыбы мои руки и ноги, а я вообще говорил не с ним. Палач подхватил моё тело, упавшее с дыбы.
