говорил высокопарно, как будто всё ещё продолжал повторять стихотворение.
Но стоило ему присмотреться к моему лицу, как маска ловеласа-поэта сменилась тревожным выражением.
– Что-то случилось?
Краем глаза я продолжала следить за нитями проклятия, однако заклинание, которым я изменила зрение, уже рассеивалось.
– Всё повторяется, – я понизила голос. – Этот зал заполнен проклятиями. Если вы снова попадёте под их воздействие, на этот раз всё может закончиться плохо.
Адриан коротко кивнул.
– Понятно.
«Почему он так спокоен?!»
Он слабо улыбнулся. Его взгляд скользил по залу, словно он хотел своими глазами увидеть опасность, но, разумеется, не мог.
– Вам лучше покинуть бал, – повторила я.
– Я не могу.
– Почему?!
Адриан провёл рукой по волосам, и я заметила, что на рукавах его нового плаща тоже были чернильные капли.
– Мне заплатили за сегодняшнее выступление здесь, – при знался он. – То, что поэт должен быть голодным, – гнусный вымысел, поэтому я не могу уйти.
Адриану тяжело далось признание. Я видела это по его сжатым губам и обманчиво расслабленной позе.
– Но на кону, возможно, ваша жизнь! Если дело только в деньгах и вы действительно нуждаетесь, я могу…
Он поднял руку, останавливая мой поток слов.
– Прошу вас, Эстер, оставьте мне хоть часть гордости. Я и так признался вам в своём непростом положении. Дважды не войти в одну и ту же реку, а один раз проклятие уже поработило меня.
– Вы снова скрываетесь за чужими словами, – недовольно выдохнула я. – И смысл изречения Гераклита о реке был иной.
– Я буду осторожен, – мягко повторил Адриан.
– Значит, вы остаётесь?
Он кивнул. Его взгляд переместился мне за спину, и я услышала приятный мужской голос:
– Синьор Николетти! Как я рад, что Де Сантис пригласил вас!
Обернувшись, я увидела невысокого мужчину с очень добрыми, но ехидными глазами.
– Синьор Гатто! Какая встреча!
Пока Адриан говорил со своим знакомым, я отступила обратно в толпу. У меня не было времени на светские знакомства.
– А как же поэт? Ты не уговоришь его уйти? – напомнил Персиваль.
«Ты же слышал: Адриан всё уже решил. Но он предупреждён – это главное».
Я двинулась к краю зала, снова следя за нитями. По пути меня в плечо толкнули.
– Нужно быть аккуратнее, милочка! – прозвучал над ухом неприятный женский голос.
Точнее, голос был вполне обычным, но вот в тоне сквозило очевидное пренебрежение. Я была слишком занята проклятием, чтобы обратить на это внимание, но попытку пройти дальше прервала рука, цепко схватившая меня за локоть.
Женщине, удержавшей меня, на вид было чуть больше тридцати. Она была одета в типичное для аристократки платье: розовое, пышное и, на мой вкус, слишком вычурное. А улыбалась так, словно презрительная ухмылка была намного более частой гостьей на её лице.
– Когда вы натыкаетесь на людей, принято извиняться, – выплюнула незнакомка.
– Согласна, – не задумываясь ответила я.
Женщина высокомерно вскинула подбородок.
– Итак? Чего вы ждёте? – спросила она.
– Ваших извинений, синьора.
– О!.. Какая наглость!
– Дорогая Кармелла, ещё чуть больше злобы на лице, и ты никогда не избавишься от морщин. – Подошедший мужчина был тем самым синьором Гатто, с которым мгновение назад поздоровался Адриан.
– Гатто, вы, как всегда, обходительны. – Несмотря на явное недовольство, высокомерная дама не спешила дерзить новому собеседнику.
– У меня для каждого припасены заслуженные слова.
Воспользовавшись разговором уже не совсем незнакомцев, я поспешила вернуться к наблюдению за проклятиями. «Если всё закончится хорошо, надо будет поблагодарить синьора Гатто за своевременное появление».
Добравшись наконец до самого малолюдного края зала, я отвернулась к стене, вновь обращаясь к магии:
– Patefacio sursum.
Нити блеснули в зале. Как и ожидалось, у стен, вдали от гостей, их было меньше. Я смогла ухватиться взглядом за одну, стараясь найти её исток. Далеко отходить было опасно. Глаза наверняка ещё светились от магии. «Ну же, куда ты ведёшь?»
Сделав маленький шажок вперёд, я замерла. Нить, что была моей целью, петляла по залу и исчезала за дверью для слуг, но перед этим сплеталась с десятками других отголосков проклятий. Сомнений в том, что на балу Де Сантис точно инсценировали загадку Санторо, не оставалось.
«Значит, проклятие в еде и напитках».
– Леди Кроу. – Ричард Блэкуотер подошёл ко мне бесшумно.
Но я едва обратила на него внимание, продолжая буравить взглядом место сплетения проклятий и пытаясь решить, как очистить от них зал и, что важнее, гостей, многие из которых активно ели и пили.
– Вы были правы. Здесь всё окутано проклятиями… – шептала я.
– Дайте руку, – холодно сказал инквизитор.
– Простите? – от неожиданности я моргнула и всё-таки посмотрела Ричарду в глаза.
– Протяните мне руку, как положено леди. На нас смотрит много людей. Строгое следование этикету родит чуть меньше слухов и теорий.
Инквизитор говорил едва слышно, сохраняя абсолютно бесстрастное выражение.
Этикет был языком, на котором говорил высший свет. И каждое действие в нём было продумано. Поблагодарив своих гувернанток за уроки, я протянула руку выше, чтобы Ричару не пришлось наклоняться. Так дамы проявляли уважение к мужчинам. Когда инквизитор склонил голову, едва касаясь тыльной стороны руки, мне показалось, что в уголке его губ мелькнула улыбка.
«Надеюсь, вы оценили мой жест».
Прикосновение было мимолётным, но ощущение тепла почему-то ещё долго не покидало руку.
После моего краткого и очень тихого рассказа о проклятиях в зале Ричард спокойно спросил:
– Что вы намерены делать?
– Я предполагаю, что основное влияние идёт из еды и напитков. Но чтобы понять, как справиться с ним, нужно выяснить, какое именно это проклятие.
Инквизитор кивнул, продолжая выжидающе буравить меня взглядом.
– Отойдите, пожалуйста, – попросила я.
– Зачем?
– Мне нужно использовать силу. Пока вы стоите рядом, к нам приковано слишком много взглядов, как будто инквизитора никогда не видели…
До меня долетело несколько шепотков:
– Кто она?..
– Вы вообще видели его рядом хоть с одной женщиной после Коринны?
– А они красивая пара…
«Какая пара?!» – ужаснулась я.
Руки Ричарда в кожаных перчатках напряглись: он тоже явно услышал перешёптывания.
– Боюсь, если я отойду, мало что изменится: вы теперь тоже предмет пересудов.
– Мне нужно находиться в зале… Где-то скрыться не выйдет, – с беспокойством сказала я.
Внезапно Ричард оказался слишком близко. Он поднял руку, словно собираясь заправить локон волос мне за ухо.
– Ч-что вы делаете?
Он смотрел мне куда-то в переносицу, избегая встречаться взглядом.
– Даю вам возможность сделать то, что нужно.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл его слов. Ричард действительно встал так, чтобы скрыть моё лицо от других гостей и дать возможность использовать магию. Со стороны его действия наверняка казались возмутительными, но не настолько, чтобы обратиться скандалом.
