Его поцелуй зажег огонь в крови, быстро распространившийся по всему телу. Губы Мэгги раскрылись, позволяя настойчивому языку проникнуть внутрь, из горла вырвался тихий стон.
Когда Такер отстранился, Мэгги открыла глаза, стараясь разглядеть его в колеблющемся пламени свечи.
Такер понимающе улыбнулся и, нагнувшись над ней, прижался ртом к впадинке между ключицами.
– Знаешь, когда я начал влюбляться в тебя? – спросил он, почти не отнимая губ.
– Нет.
– Когда ты едва не набросилась на меня с ножом. И наверняка пустила бы его в ход, если бы появилась необходимость.
Мэгги тихо рассмеялась, но и не подумала ничего отрицать.
– А я влюбилась, когда по моей ноге проползла змея, а ты посмеялся надо мной.
Снова приподнявшись на локте, Такер взглянул на жену:
– Я не ожидал, что это со мной случится, Мэгги.
Его пальцы начали расстегивать крохотные пуговки сорочки. Мэгги прекрасно поняла, что имеет в виду муж.
– А я собиралась всю жизнь прожить одна. Когда он вот так прикасался к ней, становилось трудно дышать.
– Только я и Рейчел.
Слегка поднявшись, она позволила снять с себя сорочку. Губы Такера скользили по тем местечкам, где секунду назад были его пальцы. Мэгги полузакрыла глаза, извиваясь от наслаждения, когда он поцеловал сначала одну грудь, потом другую. Тело наливалось сладостной болью ожидания, но торопиться не было нужды. Впереди целая ночь. Ночь любви. И целая жизнь.
И Мэгги намеревалась упиваться каждым мгновением, в точности как наслаждалась сейчас его телом, его прикосновениями, его ласками.
Руки Такера творили волшебство, посылая волны желания, пронизывающие тело Мэгги. И она щедро возвращала ласки, раздевая мужа, позволяя глазам жадно впитывать великолепное зрелище обнаженной плоти. Наконец, когда муки стали невыносимыми, они прижались друг к другу. Его тело было восхитительно теплым, сильным и мужским.
– Я люблю тебя, Мэгги. – Да…
Скорее мольба, чем ответ…
Он навис над ней, она поднялась навстречу, и они вместе ринулись в бушующее море страсти.
ДНЕВНИК МОРИН
15 ноября
Впервые за много недель я взяла в руки перо, чтобы запечатлеть на бумаге свои мысли.
Вчера разыгралась первая метель. Земля побелела на много миль вокруг, и горы стоят, словно обледенелые стражи, величественные и сильные. Киген сказал, что в долине Бойсе снег редко лежит всю зиму. Но мой маленький дом настолько уютен, что я не возражаю против того, чтобы он подольше не таял. Дети радуются новому развлечению. Это так не похоже на Джорджию.
Я, кажется, прошла больше, чем две тысячи миль, и превратилась из изнеженной Марин О’Тул с плантации Шугар-Хилл, самой трудной проблемой которой было решить, какое платье надеть сегодня, в Марин Фостер с фермы «Грин Уиллоуз», которая моет, чистит и шьет с рассвета до заката. Иногда я тоскую по беззаботной жизни в Джорджии, но это бывает так редко! Я нужна и любима здесь, и моя жизнь полна. Полнее, чем мечтала когда-то. Кроме того, я поняла: дом это то, что носишь в своем сердце, а не просто место, где живешь.
ЭПИЛОГ
Август 1869 года
Мэгги проснулась перед рассветом. Спальня была окутана таинственными тенями и погружена в полумрак. По мерному дыханию лежавшего рядом Такера она поняла, что тот еще спит. На мгновение Мэгги захотелось прижаться к мужу – она никогда не уставала от его тела и всегда хотела его. Но тут же передумала. Не стоит будить Такера. Скоро начинается важный судебный процесс. Письменный стол в его кабинете был завален бумагами. По мере того как его адвокатская практика процветала, а правительство территории все чаще обращалось за советом и помощью, работы становилось больше, и Такер постоянно засиживался заполночь, особенно в последнее время. Кроме того, вчера они допоздна занимались любовью и потом еще долго разговаривали.
Мэгги улыбнулась. Такер определенно нуждается в отдыхе, особенно после прошлой ночи.
Осторожно выскользнув из-под одеяла, Мэгги натянула лежавший на стуле халат и, туго подпоясавшись, на цыпочках вышла из комнаты. Оказавшись в коридоре, она остановилась у двери второй спальни, но там тоже было тихо. Теплое чувство покоя и удовлетворенности наполнило ее, гармонируя с утренней тишиной.
Спустившись вниз, она открыла переднюю дверь, вышла на широкую веранду, окружавшую дом с трех сторон. Утренний воздух был прохладным и свежим, как всегда после дождя. Мэгги глубоко вздохнула, невольно улыбаясь.
Вчера разразилась ужасная гроза. Несколько часов небо раскалывали вспышки молний, земля тряслась от грома. Но Мэгги больше не боялась, и кошмары ее не преследовали. Буря, казалось, была лишь аккомпанементом к взрыву безумной страсти, которую по-прежнему испытывали они оба.
Мэгги оперлась на перила крыльца, позволяя себе унестись мыслями в прошлое. Казалось немыслимым, что прошло два года с тех пор, как они впервые увидели эту землю. Тяжелые годы. Даже тяжелее, чем то путешествие, которое свело ее и Такера. Они трудились вместе, сажая кукурузу и пшеницу, а Такер, кроме того, проводил долгие часы в конторе Райли, создавая себе репутацию блестящего молодого адвоката, справедливого к людям, независимо от толщины их кошельков. Именно его страсть к справедливости и любовь к правосудию принесли заслуженный успех. И хотя Такер еще не был богат, все же сумел построить дом, который когда-то обещал Мэгги в тот августовский день, два года назад.
Мэгги провела пальцами по перилам, задумчиво улыбаясь. Всего две недели, как они переехали в этот серый двухэтажный дом, и она горячо полюбила его, но в сердце навсегда останется нежность к той скромной хижине…
Посмотрев в сторону противоположного берега, Мэгги представила веселую суматоху в доме Фостеров. Морин и Дэвид – прекрасный пример того, что любовь существует не только для молодых. Для полного счастья Морин недоставало только двух старших детей. По крайней мере, они знали о судьбе Шеннон. Но Делвин, казалось, исчез бесследно. Мэгги надеялась, что свекровь когда-нибудь узнает, где он.
«Два года, – подумала она снова. – Как же мгновенно пролетело время! »
В начале недели она получила письмо от Пола Фалкерсона, который вместе с отцом открыл кузнечную мастерскую в Орегоне, как и намеревался. Но он писал письмо от имени своей невесты, Сьюзен Бейкер. Два года ушло у молодого человека на то, чтобы убедить вдову принять его предложение, но каждое слово письма дышало счастьем. Мэгги вспомнила, как Сьюзен советовала ей ни за что не покидать Айдахо. Теперь она была рада, что послушалась подругу.
Усевшись на верхнюю ступеньку крыльца, Мэгги откинула длинные кудрявые волосы со лба и повернула голову к горам на востоке. Бессознательно затаив дыхание, женщина ждала.
