втолкнули их между двумя мусорными баками, чтобы убрать с глаз. Бежать было некуда.
DAS поравнялись с нами, потные как свиньи. Сегодня ночью они явно немало поубивали. У каждого на плече висел «Мини-Узи», направленный прямо на нас. Мы держали руки на виду.
Мы хорошо говорили по-испански, но я сделал вид, что это не так. «Инглатерра! Эмбасси! Инглес! Британико!»
Ни один из нас даже отдаленно не походил на «Нашего человека в Колумбии». Наркоторговцы — возможно, но дипломаты, вряд ли.
Дети съежились у наших ног. Исходившая от них вонь была невыносима. Но теперь DAP было плевать на них. Это был совсем другой вариант развития событий. Самый мелкий и тощий орал и тыкал в нас своим «Узи», словно это был его указательный палец. Каждый раз, когда он это делал, ремень все сильнее сползал по его руке, пока не натянулся.
Его палец был на спусковом крючке.
Если бы он снял оружие с предохранителя, он мог бы в любую секунду пришить нас.
«Инглатерра!»
Дети плакали.
Тут один из парней у пикапа заорал в переулок. Я достаточно хорошо знал испанский, чтобы понять, о чем он: они окажутся по уши в дерьме, если завалят безоружных гражданских из посольства.
Они уставились на нас, явно вне себя от ярости, а затем развернулись и ушли.
Детишки жались друг к другу между мусорными баками.
Я велел им убираться, но они не сдвинулись с места.
Газ вытащил из кармана несколько долларов. Едва завидев их, они увидели проблеск света. Схватили деньги и бросились обратно в переулок. Они свернули направо, подальше от посольского квартала. Мы смотрели, как они рассыпались, сверкая покрытыми струпьями пятками и рваными футболками. Тогда, поразмыслив, мы тоже пробежали пару сотен метров, на случай, если ребята из DAS передумают, и решат объехать квартал и взять придурков, вздумавших связаться с ними. Мне не хотелось заканчивать вечер в кузове их пикапа.
Мы нырнули в самый оживленный бар, который смогли найти. Сотни местных толпились вокруг трех телевизоров. Газ уже потратил десять долларов, так что за Хайнекен платил я.
Мы чокнулись горлышками бутылок за хорошо проделанную работу, но празднование было недолгим. Тайсон победил Уильямса техническим нокаутом в первом раунде и остался абсолютным чемпионом мира в тяжелом весе.
Мы были отрезаны от остального мира, ведя нашу собственную маленькую войну. К тому времени, как мы вернулись из Колумбии, там уже разгоралась новая, большая война, о которой мы ничего не слышали. Саддам Хусейн вторгся в Кувейт, и весь Полк собирался вернуться к своим корням в пустыне.
Но, к сожалению, не Седьмой Отряд. Эскадрон «B» должен был взять на себя обязанности контртеррористической (CT) группы. Газ командовал, а я был его заместителем.
85
Ноябрь 1990 г.
По всему Персидскому заливу били барабаны, на экранах телевизоров мельтешили кадры с силами Коалиции, готовящимися загнать Саддама обратно в его клетку. Американские генералы на ежедневных пресс-конференциях для CNN в Саудовской пустыне говорили о необходимости срочно остановить изнасилования и убийства кувейтцев и выгнать иракских захватчиков. В то же время Саддам заявлял другой съемочной группе CNN, что понятия не имеет, о чем они.
Саддам обещал американцам «Матерь всех битв». СМИ были в восторге. Камеры по обоим углам ринга! На Фолклендах такого не было.
По возвращении Великобританию Эскадрон «B» пребывал в мрачном настроении. Было похоже, что наше пребывание в составе контртеррористической (CT) команды продлится до весны 1991 года, а то и дольше, и к тому времени все может закончиться. Полк планировал остаться в Персидском заливе на длительный срок. Мало того, что мы пропустим начало войны — важнейшую для спецназа ее часть, поскольку мы были бы задействованы еще до ее объявления — но и могли бы застрять в CT еще на один срок: три эскадрона в Ираке могли не успеть выйти из боя.
В Херефорде творилось нечто ранее невиданное. Полковой штаб целиком со всеми потрохами готовился к переезду в Саудовскую Аравию. Узел связи был огромным, а его оборудование находилось под землей под их расположением. Скали жили там, словно кроты, круглосуточно принимая и передавая сообщения. Это была масштабная задача, но при задействовании в одной операции трех эскадронов она должна была быть выполнена.
Полк не был готов к масштабированию вооружения и снаряжения. Мы представляли собой стратегические силы, «выстраиваемые под задачу». Существовали зеленые операции, очень похожие на надвигающуюся войну в Персидском заливе, с большим количеством вооружения, транспортных средств и всяческими агрессивными, динамичными вещами. Существовали черные операции, в которых участвовала команда CT. Наконец, существовали серые задания — работа групп с длинными волосами и в кроссовках. Нам внезапно понадобилось зеленое снаряжение на три эскадрона, которое оказалось трудно раздобыть.
Мы в Эскадроне «B» приступили к своей работе, заключавшейся в подготовке к нападениям исламских экстремистов на территории Великобритании в качестве ответа на вторжение.
Я отвечал за незамедлительные действия (immediate action — IA). Если тридцатиминутная группа получит вызов, я возьму «Агусту» и пару связистов, и помчусь прямо на место любого происшествия — будь то ситуация с заложниками или помощь полиции в выбивании дверей, чтобы проникнуть в дом и произвести аресты.
Пока армии Коалиции концентрировались на границе Саудовской Аравии, Эскадроны «A» и «D» уже находились в тылу противника. Си-Оу вызвал нас в штаб Полка и объявил, что Эскадрон «G» сменит нас в команде раньше, чем ожидалось, и Эскадрон «B» будет развернут в Персидском заливе. Мы отправимся по половине эскадрона за раз. Первой отправится Красная команда, то есть мы. Слава тебе яйца: я все-таки буду участвовать в этой войне. В первую очередь именно за этим я вступил в Полк, пропустив Фолкленды.
Но сначала четверым из нас нужно было отправиться в Тусон, что в Аризоне, чтобы посетить крупнейшее в мире кладбище самолетов. У нас была встреча с несколькими патрулями «Дельты», чтобы отработать способы проникновения.
Это место напоминало механический Сансет-Бич. Там были тысячи летательных аппаратов, законсервированные и затянутые в термоусадочную пленку. Воздух был чистым и сухим — идеальные условия для военной техники и человеческих существ на закате их жизненного пути.
Ряды ударных вертолетов, истребителей, бомбардировщиков — всего, чего угодно, тянулись до самого горизонта. Там же на нескольких квадратных милях находились гражданские самолеты, и именно они нас интересовали. Они были конфискованы во время операций по борьбе с наркотиками или у африканских стран, задолжавших по своим платежам. Нам разрешили взорвать те, чей возраст начал подходить к концу. Я
