Сергей развернулся и, не оглядываясь, пошел назад.
– Сережа, не оставляй меня, – крикнула ему в спину Ия.
Но он не обернулся.
Следующий час прошел в криках до хрипоты в штабной палатке. Гауфф Норр требовал добавить сил на передний край к заграждениям, а Магистр Молен настаивал, что основные части надо отвести на холмы, чтобы иметь возможность ими маневрировать. Сергей принял соломоново решение, отправив на передовую пять десятков арбалетчиков, чем вполне удовлетворил обоих.
Перед началом военного совета, на котором должна была определиться окончательная стратегия кампании, в палатку заглянул Алиф.
– Чего тебе? – недовольно буркнул Сергей.
– Так это… не уходит она…
– Кто не уходит?
– Так это… Пленница, – Алиф виновато развел руками. – Встала у частокола и не уходит.
– Гнать в шею, – отрезал Сергей. – И запомни, больше я не желаю о ней слышать. Все понял?
Алиф исчез.
– Что за пленница? – поинтересовался Молен.
– Так, ничего особенного. Шпионка Ордена, пробралась в лагерь. Я приказал ее отпустить.
– Хороший ход,- понимающе кивнул Магистр, – показывает, что мы не воюем с женщинами. Произведет весьма благоприятное впечатление. Поздравляю вас.
– Благодарю. А теперь, – он обвел взглядом командиров, собравшихся на военный совет, – мы с вами должны выбрать единственно правильный вариант действий.
XVII
Мастер Галачек напряженно всматривался в темноту. Самая яркая луна Эдема опустилась за холмы и с черного неба светили только звезды и жиденький месяц, оставшийся от второго, окруженного кольцами, спутника. Да только темнота – не помеха для такого опытного воина. Помните девиз Первого Манипула, начертанный на стене зала приемов орденской Школы? "Слух – как у горной козы, глаз – как у лесного ястреба, чутье – как у равнинного волка". Он и с закрытыми глазами мог определить, есть ли кто-нибудь живой в тридцати шагах. Каким образом? Сложно объяснить. Это как в старой пословице – "когда сороконожку спросили, как же она ухитряется двигать всеми своими ногами, она сразу же разучилась ходить". После пяти-шести лет практики это умение просыпается само по себе. Ну, а что вы хотите? Человек разучился быть незаметным, он идет через мир напролом, не обращая внимания ни на кого и не думая о маскировке, он оставляет множество следов, которые сознание умелого караульного выуживает из океана звуков, цветов и запахов. Подойти к посту незаметно не сможет никто. А ведь еще впереди расставлены невидимые секреты, готовые при малейшей опасности подать сигнал тревоги. Собственно, и функция караульного во многом заключается именно в наблюдении за сигналами секретов.
До смены караула оставалось не более часа – самое тяжелое время, когда глаза закрываются сами собой, ноги наливаются свинцовой тяжестью, и требуется невероятное усилие воли, чтобы не терять бдительности. Галачек вспомнил, как в учебном лагере после экзаменов в Школе заснул на посту. Его, совсем еще желторотого курсанта, отправили в караул после двухдневного марш-броска по предгорьям. Даже непонятно, в какой момент сознание тогда отключилось. Казалось, только что перед глазами качал ветвями низкорослый горный орешник, как вдруг его выдергивает из забытья орущий командир подманипула, бдительно проверяющий посты. Святая дева, что тогда было! Счастье, что не выкинули из Школы, как нашкодившего котенка. А все потому, что отличился в стычке с шайкой пустынников, прикрывая раненого Рыцаря, пока не подошла подмога. Сам Магистр – Начальник Школы, когда ему принесли бумаги на отчисление, пролистал их и сказал, что если будем разбрасываться такими воинами, то с кем тогда останемся. Выдрать курсанта как козу в течку – это, пожалуйста, чтобы навсегда запомнил, каково спать на посту, а выгонять – увольте. И выдрали, да так, что аж пух полетел. Целый год потом драил отхожие места. Ребята так и шутили – если сортир блестит, как лысина начальника Школы, значит где-то рядом Галачек.
Караульный поправил на плече ремень арбалета. Он больше привык к тяжелому бронебойному – выстрел мощный, точность прекрасная – со ста шагов в безветренную погоду оперенный болт точнехонько ложится в самый центр мишени. Но это еще что – Рыцари за двести пятьдесят шагов снимают с яблони яблочко. Да так, что на кожице ни царапины, а черенок аккуратненько так срезан, как ножом. Но на посту положен арбалет легкий, пехотный, пусть не такой мощный, зато скорострельный, взводится за пару секунд, заряжается кассетами по четыре удлиненных болта, на близком расстоянии оружие незаменимое.
Галачек обходил свой участок ровно так, как предписывается Уложениями – через каждые десять шагов остановись, внимательно осмотри территорию, особое внимание – на заранее определенные контрольные точки, отметь про себя, не сдвинулся ли камешек, не шевельнулась ли веточка. Посмотри на товарищей-караульных по левую и по правую руку, все ли у них в порядке, не случилось ли чего.
Он очередной раз остановился, внимательно осматривая колышущиеся легким ночным ветерком ветви орешника. Именно в этот момент его голову пробила длинная стрела, вошедшая точно под козырек стального шлема. И не увидел Мастер Галачек, как падают сраженные стрелами его товарищи по левую и по правую руку.
Нападавшие не использовали арбалеты – в ночной тишине треск выстрелов и скрип взводимой тетивы прозвучали бы как удар набата. А так – старый добрый лук, пусть нет такой силы удара, зато на ста шагах точностью не уступает хорошему арбалету. Это, конечно, если лук в умелых руках. А у разведчиков Сабира руки очень даже умелые. Легкий свист – и бесшумная смерть ушла в полет.
Орден подвела определенная самоуверенность. Рыцари никак не могли принять того, что воины противника не уступают им по боевым качествам. По меньшей мере, не уступают. Поэтому не предприняли особых усилий для маскировки передовых секретов. Нет, безусловно, все сделано в точном соответствии с Уложениями, да вот только сами Уложения писались на случай противостояния с более слабым противником. Например, предусматривалось, что караульный в рукопашной схватке может противостоять трем нападавшим, что в случае с подготовленными Сабиром бойцами являлось полной иллюзией – дай Бог отбиться от одного.
Еще днем расположение секретов было выяснено и нанесено на карты. И как только светило опустилось за горизонт, разведчики быстро и бесшумно, как огромные пустынные ящерицы, отползли от передовой. Через двадцать минут по сигналу – крику ночной птицы – все секреты были моментально вырезаны. До расположения войск Ордена не долетел ни один подозрительный звук. Разведчики, во главе с Сабиром, выдвинулись вперед и заняли позиции у самой линии легких укреплений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
