Я отпустил ее. Руки мои дрожали, на лбу выступил обильный пот.
— Теперь идите и звоните Стенвуду. Скажите ему все! Пожалуйста. О’кей! Я потеряю работу, а вы? Вы думаете, что сможете проворачивать свои делишки без моей помощи? Попробуйте, а я посмотрю. Посмотрю, как вы быстренько попадете в тюрьму по обвинению в мошенничестве. Вы думаете, это озаботит меня?
Я повернулся и вышел на террасу. У меня было такое чувство, словно я прошел трудный бой. Я устроился на стуле и принялся любоваться пейзажем. Прошло минут пять, потом я заметил, что она стоит возле меня.
— Вы сделали мне больно, — сказала она жалобно. — Вы наставили мне синяков.
— А вы что сделали? — Я приложил носовой платок к своему расцарапанному носу. Из ранки сочилась кровь. — Будьте еще рады, что я не свернул вам шею.
Она села возле меня.
— Не мешало бы выпить, — сказала она. — Неужели вы так заняты собой, что не выполните мою просьбу?
Я вернулся в гостиную и позвонил. Ничто не может сравниться с тем чувством, которое я тогда испытывал. Я победил! Я это знал, знала это и Вестал. Я уже стоял в дверях нового мира, и теперь ничто не могло меня остановить.
Вошел Харитс. Выражение его лица говорило о том, что он пришел получить приказание вышвырнуть меня из дома. Он застыл на месте, увидев на звонке мой палец.
— Принесите бутылочку самого лучшего шампанского, — сказал я.
Он посмотрел на меня, потом на террасу, на которой Вестал расстегнув куртку пижамы, разглядывала свои синя ки, бормоча что-то себе под нос.
— Хорошо, сэр, — сказал Харитс. Лицо его ничего не выражало.
— И учти — самого лучшего шампанского, — подчеркнул я. — И если оно не будет таким, то я разобью бутылку о твою голову. Понял?
Он уставился на меня. В глазах его была ненависть. Когда он ушел, я подошел к Вестал, но, передумав, подошел к телефону и набрал номер Внекстоуна.
— Есть какие-нибудь новости?
— Конечно. Доход мисс Шелли 35 тысяч долларов, твой — 900.
— О’кей!
Я посмотрел на террасу. Вестал все еще сидела и изучала свои синяки. Она сидела на стуле, и со своего места я увидел ее бледную, тощую грудь. Я опустил глаза. В ее груди не было ничего привлекательного — что-то высохшее и неприятное.
— Хорошо, — сказал я Внекстоуну. — Выпиши ее деньги на меня.
— Если бы это было можно, Чад...
— Ты слышал, что я тебе сказал? Ты работаешь на меня, а не на нее.
— Хорошо, Чад, но все это как-то странно.
Я бросил трубку» Тот, кто ударил меня по носу, должен заплатить мне за это. Вместо того, чтобы получить 35 тысяч долларов, она получит 20. Остальные 15 будут положены на мой счет в банке, как компенсация за нанесенное мне оскорбление. Теперь вы понимаете, что я имел в виду? Я действительно вошел в двери нового мира.
Как только я вышел на террасу, Вестал торопливо застегнула куртку пижамы. Затем произошло такое, чего я никак не ожидал и что буквально потрясло меня, а это бывает со мной редко, поверьте. Вестал застенчиво посмотрела на меня и скромно, кротко как-то улыбнулась.
— Вам не следовало так незаметно подходить ко мне. Мне кажется, что вы подглядывали за мной.
Подглядывал! Если такое заявление не было мне противным, то оно, по крайней мере, было ужасно смешным. Неужели это сморщенное, поистине безобразное, плоскогрудое существо могло подумать, что мне доставит удовольствие подглядывать за ней? Неужели по мне не видно, что стоит мне только свиснуть, как толпа женщин устремится за мной? Я еле сдерживался, чтобы не рассмеяться.
— Не смущайте меня, мисс Шелли. У меня совсем другое на уме. Я только что принес вам прибыль в двадцать тысяч долларов.
Ее застенчивость как ветром сдуло. Широко раскрытыми глазами Вестал смотрела на меня.
— Сегодня утром я проинструктировал своего маклера, и он купил акция «Конвей-Цемент» на четверть миллиона долларов. Они подскочили на четыре пункта и принесли вам этот доход в 20 тысяч.
Вестал продолжала сверлить меня взглядом.
— Вы... вы использовали четверть миллиона моих денег, не спросив у меня разрешения? — задохнулась она.
— Я не использовал ваши деньги, — ответил я несколько раздраженно. — Я использовал ваше имя, которое дороже всяких денег.
— А если бы акции упали?
Я усмехнулся.
— Они не могли упасть. Если вы вкладываете четверть миллиона, то ни о каком падении акций не может быть и речи. Это очевидно.
— Но вы даже не посоветовались со мной! Сколько, вы сказали, вы выиграли?
— Двадцать тысяч. Но если вы сомневаетесь в чем-либо, то я могу использовать их и сам.
Она долго смотрела на меня. В глазах ее было восхищение.
— Кажется, вы действительно умны, мистер Винтерз, — сказала она.
— Несмотря на то, что я мошенник?
Она рассмеялась.
— Я тогда очень рассердилась.
— Ну, тогда извинитесь, — сказал я, глядя ей прямо в глаза, — если вы, конечно, изменили свое мнение обо мне.
— Теперь я так не думаю, а вам тоже следует извиниться передо мной: вы сделали мне больно.
— И не подумаю! Может быть, какой-нибудь другой мужчина...
Раздалось тихое покашливание. Рядом стоил Харитс с бутылкой шампанского в ведре со льдом и двумя бокалами на подносе. Он поставил все это на стол, откупорил бутылку и разлил вино в бокалы. Он собирался уже уходить, когда я остановил его.
— Подождите! Я попробую вино. — Сделав глоток, я кивнул головой. — Ну, что ж, это намного лучше. Можно было бы еще побольше охладить. Хорошо, иди!
Харитс молча вышел. Вестал захихикала.
— Представляю, что он сейчас думает! — Она взяла протянутый мною бокал. — Вам не следовало так разговаривать с ним, мистер Винтерз.
— Пора поставить его на место, — возразил я. — Забудем о нем. Поговорим лучше о деле. О чем вы договорились с Хоузом?
— Я ни о чем с ним не договаривалась. Я была настолько сердита, что даже не слышала, о чем он говорит. Я попросила его зайти попозже.
— О’кей. Я сам им займусь. Хоуз — нужный нам человек, он справится, со сбором квартплаты без всяких на то затруднений, но его необходимо постоянно контролировать.
— Вы знаете, мистер Винтерз, я рада, что вы на моей стороне. Ведь вы на моей стороне, не так ли?
— По-моему, я уже достаточно доказал вам это. Я на вашей стороне, но и на своей тоже. Насколько я понял вас, наши позиции совпадают. Теперь, когда мы это выяснили, я хочу поговорить с вами о ваших капиталовложениях. Банк даже не пытался пускать в оборот ваши свободные деньги. Я предлагаю вам провести некоторые изменения. И хочу также, чтобы вы дали мне распоряжение о том, что вы доверяете мне четверть миллиона, которыми я мог бы оперировать на бирже и рисковать. — Так как она хотела что-то возразить мне, я быстро продолжал. — Понятно, что если я потеряю больше двадцати тысяч в какой-нибудь месяц, то мое право на пользование этой четвертью миллиона немедленно отменяется вами. Я буду должен докладывать вам каждые две недели о том, как обстоят дела с вашими деньгами, и если я не буду приносить вам каждый месяц по двадцать тысяч свободных от налога денег, то вы заберете свои деньги обратно в банк.
— Но я не хочу потерять эти двадцать тысяч. Я не могу согласиться с этим.
— Я только что сделал для вас двадцать тысяч из ничего. О чем же вы беспокоитесь? Если вам не нужны свободные от налога деньги, то так и скажите.
Она колебалась.
— Вы будете докладывать мне еженедельно.
— Хорошо. Мне, собственно, все равно.
— Вы действительно думаете, что сможете приносить мне каждый месяц двадцать тысяч свободных от налогов денег?
— Я в этом уверен.
— Ну, хорошо. Я дам вам эти деньги. — Она подозрительно посмотрела на меня. — Я думаю, что себя вы тоже не обидите.
Я рассмеялся.
— Конечно. У меня будет на этот счет договоренность с моим маклером. Вам это ничего не будет стоить, а ему и мне — немного денег. — Я встал. — У меня много дел, мисс Шелли. Я побегу.
Она смотрела на меня. Восхищение все еще жило в ее глазах.
— Может быть, вы хотите пообедать сегодня со мной?
Я покачал головой.
— Извините, но вечер у меня сегодня занят.
Она помрачнела.
— Наверное, женщина?
— Никаких женщин сегодня. Я собираюсь пойти на бокс.
— Бокс? Какой бокс?
— На стадион Парк-Сайд.
— Мне всегда хотелось посмотреть бокс. Вы не возьмете меня с собой?
Я уже хотел было отказать ей, но тут мне пришла в голову одна мысль: недоступная, важная мисс Шелли, стоившая семьдесят миллионов, сама напрашивается на приглашение. Мне не хотелось брать ее с собой, тем более, что я уже пригласил одну миленькую блондинку. Но передо мной открывалась такая благоприятная возможность, что упускать ее было нельзя. Мое появление вместе с Вестал Шелли могло произвести большое впечатление.
— Вы действительно хотите пойти? — спросил я.
