равно хранились здесь? Зачем? Элис сама не знала ответа на этот вопрос. Может, чтобы через пять лет также обнаружить их в этом же ящике, задаться этим же вопросом и вновь оставить их, что разберёмся с ними чуток позже. И так каждые пять лет… Она нарыла немалое количество рисунков с морем и наилюбимейшими на них крабами. Элис внимательно рассмотрела свои неуклюжие рисунки и горько усмехнулась. Впервые за всю свою жизнь она долго всматривалась в свои детские рисунки, о глубоких смыслах которых она не задумывалась будучи маленькой девочкой. Всё же смысл можно было найти и в бессмысленных рисунков, если добавить своё воображение. Просмотрев все рисунки и уделяя каждому пять минут, Элис заметила ещё один рисунок в ящике. Она вытаскивает его, сдувает с рисунка пыль, а потом только переворачивает его лицевой стороной.
Это был тот самый рисунок. Тот самый день, когда Элис впервые встретила Лив в парке. Тогда, для Элис, Лив была настоящим ярким лучом солнца. От неё исходило тепло, комфорт, убили, хотелось с ней общаться на тему природы, да обо всём на свете. Несмотря на то, что с их первой и последней встречи прошло несколько лет, Элис до сих пор хранит этот рисунок у себя. Она хотела снова встретиться с ней и пообщаться как взрослые люди. Да и вообще, как она сейчас поживает, в каком городе живёт? Смогла ли она отучиться на художника, сбылась ли её мечта? Стоят ли её картины на выставке?
Когда Элис находится в том самом парке, она всегда надеется её увидеть под тем же самым деревом, как тогда. Но место под деревом, под которым сидела Лив, пустовало или сидели дети маленького возраста. С другой стороны Элис думала, вдруг у неё теперь уже есть свой дом, своя семья и ей нет дела до Чикаго и до этого парка. Хоть они с ней и не были так хорошо знакомы, всего лишь были знакомы пять минут, но за этот короткий промежуток времени Элис поняла, что Лив – просто доброе солнышко. Элис интересовало, а помнит ли её Лив вообще? Она думает, что да. Как не запомнить не заплаканную девочку с ободранными до крови коленями. Тогда Лив ей сказала, что она борец для своего возраста и не пустили ни единой слёзы. Элис узнала, что у неё появилась ещё одна мечта, которую она поведала только что, а именно встретиться с Лив.
Девушка откладывает рисунок в сторону и, облокотившись на стол, долго его рассматривала, будто пыталась переместиться в то время. Будь она сейчас в теле ребёнка, попросила бы у Лив номер телефона, и девушки бы общались весь день напролёт в социальных сетях, без ума делилась бы разными фотографиями. Глаза стали неистово слепляться и через несколько минут Элис уже была погружена в сонное царство.
На следующий день Элис нехотя открывает глаза и натыкается на деревяшку перед лицом. Она тупит в неё несколько минут, а потом только заставляет себя нормально сесть на стул. Только сейчас девушка поняла, что всю ночь она проспала за столом в неудобном положении. В голову резко пошла острая боль, напоминающая ей о тех днях, когда в один день она завалила экзамены и оповестили о болезни мамы. Элис перекашивается в лице от боли в голове и потирает покрасневший лоб. Элис, потирая виски, пытаясь утихомирить таким образом головную боль, и смотрит на часы, которые показывали двенадцатый час дня.
– Хоть проси Венди будить, пусть поварёшкой об кастрюлю херачит, – прошептала себе под нос Элис, пока с большими усилиями встаёт со стула.
Доходя до своей двери, она успела сделать мини-разминку шеи и спины до хруста, который давал девушке какое-то наслаждение, будто она переродилась заново. Но спина вскоре завыла, из-за чего Элис тоже завыла, но не от боли, а от того, что её спина надоела болеть. Каждый день она принимает медикаменты, прописанные врачом, и делает каждый день упражнения на спину, чтобы её укрепить, но боль оставалась неизменной. Элис стала замечать, что спина стала приносить меньше болей, но они та кто продолжали быть невыносимыми. Элис жмурится от боли и подкладывает руку под поясницу, будто бездейственная рука даст лучший результат.
– Что ни понос, то золотуха, – прошипела Элис и вновь стала потирать виски.
Девушка открывает дверь и, очутившись в коридоре, поняла, что дома никого нет, только она и Тимми, который уже успевал вовсю тереться об хозяйку толстой мордочкой, усы на которой слегка щекотали ноги Элис. Она легко поднимает Тимми на руки и начинает его расцеловывать, одновременно прижимая к себе сильнее в своих объятиях. Кот не сопротивлялся, а наоборот мурлыкал от долгожданной ласки и прикрыл свои голубые глаза.
– Ты его ещё в жопу поцелуй, – неожиданно за её спиной отозвался знакомый женский голос из-за чего Элис вздрагивает, чуть не роняя питомца на пол.
– Блядь, Венди! – хватается за сердце девушка. – Не пугай так, – злится Элис и опускает Тимми на пол, а тот убегает в сторону кухни.
Венди была одета в тёмного цвета худи, которое ей по размеру было в разы больше, чем она сама. Спортивные лёгкие штаны того же цвета и заплетённые в одну большую косу рыжие волосы с красным приливом. Вид у неё был точно не в её стиле, когда она ходит обычно в юбках и платьях, в общем, одеваться можно, но сейчас её можно наблюдать в другом стиле. Элис сразу поняла, к чему такое спешное изменение стиля. Подруга, в отличие от Элис, выглядела более выспавшейся и была бодрячком, и Элис это поняла по её энергичному и одновременно нервному постукиванию ступнёй по полу.
– Доброе утро, соня-засоня, – проворчала Венди и окинула взглядом Элис.
– Ага-а… – прозевала Элис. – Подожди, – сразу не понимает Элис, – а как ты…
– Я проходила мимо твоего дома и случайно встретила мисс Роуз. Ну и она предложила мне, что я могу зайти к вам, пока она не уехала на работу и разбудить тебя. Ну и во-от, я тут, – в конце она миловидно улыбается и руками обводит себя и коридор.
– Ясно, – прозевала Элис и пошаркала тапками на кухню, будто и не заметила присутствия Венди.
– А я смотрю ты в конкретный отруб ушла, – усмехается Венди и идёт следом за ней, засунув руки в карманы.
– Как раз-таки и думала о тебе, – поворачивает голову Элис. – Не хочешь стать моим будильником? А то это лето, ну-у… Плохо влияет на меня, – она берёт стакан с полки и наливает в
