Читаем без скачивания Фантастика 2000 - Сборник

Подошел автобус. Уже набитый. И когда он успевает наполниться, если там и домов нет? Первые настоящие дома в городке - наши четыре пятиэтажки, веревкинские небоскребы, местные Черемушки.

В автобусе было душно и все злые.

Но Даша на злость и толчки не отвечала, она была занята мыслями. Жизнь становилась все сложнее. А тут еще угроза, исходящая от пакета. И нет мужчины, который мог бы о ней позаботиться. Но, конечно, не обычный, беспомощный, а сильный, со связями, может, даже из милиции.

На оптовке, или на рынке - называйте как хотите, между кладбищем и новым Сбербанком - откуда только у них деньги берутся? У нас ведь отнимают! - несмотря на ветреную, чреватую дождем погоду, было много народа. Ахмед сидел у своей торговой точки, на ящике, покрытом газетой, и играл в нарды.

Нарды стояли на другом ящике, а незнакомый черномазый сидел на третьем. Вокруг стояли три или четыре бездельника из азербайджанцев. У них в ларьках сидели наши, веревкинские, а они поставляли товар, собирали деньги и контролировали. Но что на них обижаться? Обижайся не обижайся, а виноваты мы сами. Азеры друг дружку поддерживают, помогают, а мы норовим своего же утопить.

– Здравствуйте, Ахмед Рахимович, - сказала Даша.

Вдруг ей почудилось, что ее колготки измазаны кровью и она посмотрела вниз. Но ничего такого не увидела.

– Ну вот, - сказал Ахмед, обращаясь к зрителям. - Где дисциплина? Я ее с утра жду, в Тулу не поехал, а она дома спит, манную кашу кушает. Почему опоздала?

– Извините, - ответила Даша. - Больше не повторится.

Но Ахмеду хотелось поговорить.

Он был толстый, пожилой, но почти не седой, волосы черные, блестящие. Живот вываливался между ног, будто не принадлежал телу, а был кое-как привязан.

На красной футболке были нарисованы скрещенные американские флаги. Футболка была грязная, зачем чистую на рынок надевать?

– Я теперь сомневаюсь, - произнес Ахмед, - следует ли доверять большие денежные ценности такой неорганизованной девушке? Скажи, следует? Особенно если она с фингалом под глазом нахально на работу выходит. Пьянство подвело?

– Я не пью, - сказала Даша без улыбки.

Здесь не улыбались. Смех доставался только своим.

– Пойди помоги моему племяннику, - велел Ахмед. - Он у меня здесь стажировку проходит, в Америку поедет, в университет поступать будет. Хорошее место ему купили. Роберт, к тебе девушка Даша вдет. Будет твоим ассистентом. Я через полчаса подойду.

Даша поблагодарила Ахмеда и пошла к его магазину.

Магазин представлял собой железный верх грузовика, а может быть, это когда-то был типовой железный гараж.

Племянник Роберт оказался совсем молоденьким парнем, наверное, еще паспорт не получил. Лицо приятное, птичье.

– Ну, что будем делать? - спросила Даша, стараясь выглядеть опытной торговкой.

– Здравствуйте, - формально протянул ей руку Роберт. Она пожала длинные влажные пальцы. - Роберт Магометович.

– Что мне делать? - повторила Даша. А думала все время о теле мужика в подъезде. И о том, что ее ждет.

– Тогда сначала я рекомендую сахар по пакетам сыпать. Вон мешок, видишь? А вон там возьми пластиковые пакеты. В каждый пакет по кило, у нас сахар дешевый, люди покупают.

Роберту Магометовичу нравилось быть начальником.

Он сел на стул, глядя наружу и ожидая, когда придут за сахаром покупатели. Покупателей пока не было, потому что время наступало мертвое, полдень.

В железной коробке было тепло, душно и, наверное, просто страшно будет в жару.

Воздух попадал только через дверь в передней стенке. Там сидел Роберт Магометович и его узкая спина загораживала половину двери.

Работа двигалась медленно. С непривычки было нелегко отсыпать ковшиком сахарный песок в тонкий и непослушный пластиковый пакет, да сделать это так, чтобы получился точно килограмм.

Роберт Магометович подошел к ней, стоял как столб и, конечно, же стало совсем трудно, даже рука дрогнула и рассыпала сахар.

Она замерла, боясь крика и выговора, но Роберт отнесся к этому спокойно.

– Ты не спеши, - сказал он. - Привыкай. А у тебя муж есть?

– У меня муж бандит, - сказала Даша. - В лагере сидит.

Она знала, что муж-бандит, хоть и в лагере, бывает неплохой защитой от домогательств.

– Бандит - это нехорошо, - сказал Роберт. - Зачем он тебе денег не оставил? Плохой бандит, бедный бандит.

– Бедных бандитов не бывает, - возразила Даша.

– А где деньги? Любовнице отнес? Давай покажу, как надо песок сыпать.

Он нагнулся и взял у нее ковшик, а другой рукой сжал грудь.

Это было неожиданно, надо было быть к этому готовой. Но совсем мальчик - она и не подумала. И лицо приятное.

Она вырвалась, выпрямилась, вскочила.

– Ну как тебе не стыдно! - сказала она. - Вы же мальчик совсем. Я вам в матери гожусь.

– Не годишься, - засмеялся Роберт. - В России так рано не рожают. Мне уже семнадцать.

Он совсем не смутился.

Наоборот, когда она вскочила, то ее лицо оказалось на одном уровне с его лицом. Он сразу потянул ее к себе и поцеловал в губы.

Звякнул ковшик - Роберт уронил его.

Пальцы Роберта побежали, хватаясь и приминая кожу, вниз по спине, к ягодицам.

Даша возмутилась - уже и мальчишки начали приставать.

Она толкнула Роберта.

Роберт ударился спиной о весы, весы свалились со стола, за ними посыпались пакеты с сахарным песком. Роберт взвыл, и тут в дверях показался силуэт дяди Ахмеда.

– Ах ты, пилядь! - Дядя Ахмед очень рассердился. - Ах ты, хулиганка базарная! Я тебя культурного мальчика бить нанимал? Я тебя сахар развешивать нанимал!

Он схватил ее за волосы и так сильно потянул к себе, будто старался спасти мальчика от ее ядовитых когтей.

– Ой, вы что! - Было больно. Даша старалась оторвать его пальцы.

А тут еще, возбужденный видом сражающейся девушки, из завалов сахарного песка выбрался племянник и включился в бой.

Почему-то он выкрикивал:

– Не посмеем дискриминацию! Не позволим, честные люди!

Он рванул за ворот блузки - пуговички полетели в разные стороны, затрещала ткань.

Вот дура, успела подумать Даша, ну кто надевает такую хорошую блузку на базар?

Ее пальцы враждебно переплелись с пальцами дяди Ахмеда и сражались с ними, так что она оказалась беззащитной перед нападением племянника. Тот пытался сорвать лифчик, но лифчик был итальянский, эластичный, видно, в Италии девицам тоже приходится защищать свою честь. Он оттягивался, но не рвался.

Словно тетива лука.

Даше бы закричать: все-таки она не в гареме, а в общественном месте.

Но кричать стыдно. Где-то она читала, что люди, когда тонут, почти никогда не зовут на помощь. Тонут молча. От стыда за свое неумение плавать.

Но на ее лице было что-то написано такое, что дядя Ахмед встревожился и счел за лучшее не рисковать.